– Ну и не надо торопиться, – она передернула плечиками. И я вдруг пожалел, что не могу вот так решительно – взять ее в жены, забыв обо всем. И в этом сожалении было предчувствие беды.
Между тем, лучшая подруга Даши, Ольга, готовилась к замужеству. Она приехала в Москву из алтайской деревни. Поступила в тот же университет, что и Даша. С будущим мужем познакомилась уже на первом курсе. Они стали встречаться, и примерно через год он сделал ей предложение. Оля поехала на малую родину – сообщить родителям радостное известие. Там у нее случился конфликт с отцом. Очень странный конфликт. Известие родители восприняли по-разному: мама была рада за дочку, отец же рассердился, и сказал, что замуж ей выходить пока рано. И вообще, почему она не говорила об этом раньше. Вечером он растопил баню, и позвал Олю попариться. Как раньше. Дело в том, что до самого отъезда дочери из деревни они ходили в баню вдвоем. И мылись вместе, причем, в обнаженном виде. Олину маму это нисколько не смущало. Проведя два года в большом городе, девушка сильно изменилась, многое осознала, и когда отец позвал ее париться вместе, она наотрез отказалась. Подобное поведение дочери настолько оскорбило отца, что он устроил грандиозный скандал, и выгнал Ольгу из дома. Она уехала в ночь, под крики отца. По этой причине на свадьбе родители невесты не присутствовали. Также как и прочие ее родственники. И впоследствии отец с дочерью больше никогда не общался. Он наотрез отказался даже говорить с ней по телефону. Впрочем, Ольга и сама не особенно стремилась наладить отношения. Напротив – она всегда очень плохо отзывалась о родителях, особенно об отце… Семейная жизнь у нее сложилась неудачно. К тридцати годам у нее уже было трое детей от трех разных мужиков, и не было мужа. Даша говорила, что Ольга просто не способна полюбить мужчину, от этого все ее проблемы.
Среди женщин встречаются снежные королевы, не способные на чувства. И ладно бы они портили жизнь только себе, но и их мужья обычно – глубоко несчастные люди, переживающие трагедию ледяных отношений. Дом, где нет любви, всегда охвачен холодом. Живущие в нем люди – инвалиды, чьи души омертвелые и пустые. Счастье, если найдется настоящая женщина, и уведет беднягу-мужика из такой семьи, отогреет лаской, даст ему новую жизнь. Он ее заслужил, пережив многолетнее заключение в объятиях снежной бабы…
Был ли Ольгин отец педофилом – под вопросом. Возможно, для него просто был важен устоявшийся семейный уклад. И дочь он воспринимал как ребенка, не заметив, что она давно уже стала женщиной. Но то, что педофилы существовали всегда, и в советское время тоже – очевидный факт. Не думаю, что в последнее время их стало больше, чем раньше. Просто сегодня о них стали много писать и говорить. А раньше правду замалчивали. Жертвой педофила в свое время стала и моя Даша.
Ее родители постоянно принимали у себя дома родственников и знакомых из Тамбовской области. Те использовали московскую квартиру как перевалочную базу. Некоторые просто приезжали в гости – посмотреть Москву. Почему бы не приехать – раз приглашают. Однажды с гостевым визитом прибыл некий дядя Слава, приятель Дашиного отца. Родители работали весь день, а дядю Славу оставляли сидеть с ребенком, в качестве бесплатной няньки. Даша запомнила этого сорокалетнего несвежего дядьку навсегда. Когда она рассказала мне, что произошло, – ей было всего пять лет, – я весь дрожал от возмущения, от кошмарности произошедшего, и думал – боже, как чудовищно вывихнуты мозги у отдельных представителей рода человеческого, их необходимо истреблять, они не должны, не могут ходить с нами по одной земле, жить рядом с людьми… Ребенок играл в комнате, а дядя Слава сидел на диване в одних трусах. Даша заметила странное вздутие и мокрые пятна на трусах. Педофил был сильно возбужден. Потом он предложил девочке дотронуться до возбужденного органа. Сам гладил, целовал ребенка, называл ее «маленькой принцессой»… И попросил потом ничего не говорить родителям. «Пусть это будет наш маленький секрет. Ты же умеешь хранить секреты?» Но вечером, Даша все рассказала маме. Дашин папаша, узнав о случившемся, пришел в дикую ярость, и спустил приятеля с лестницы, несколько раз заехав ему по физиономии. На этом все и закончилось. Следственные органы родители не привлекали. Психолога для ребенка тоже не стали приглашать, полагая, что Даша вскоре все забудет. У простых людей – простые решения. Но Даша не забыла. И рассказала через много лет эту историю мне. Не знаю, повлияла ли встреча с дядей Славой на Дашину психику. Я никаких надломов в ней не замечал. Но, говорят, они могут проявиться неожиданно, даже в зрелом возрасте, уже после сорока. Человек вдруг начинает испытывать разнообразные неврозы, впадает в необъяснимую депрессию, полностью теряет контроль над собой. Мне больно думать об этом. В одном Даша может быть уверена. Я всегда приду – и буду рядом, если ей понадобится моя помощь, если она о ней попросит…
