У подъезда, по всей видимости, собрались самые злые и решительные среди обманутых покупателей. На самом деле их было больше, много больше. Вели себя активисты так, будто отдали последние деньги. Возможно, даже чужие.
– Лучше действовать по закону, – заявил я. Чем сразу заслужил презрительные насмешки. Осторожно, стараясь никого не обидеть, я сказал, что, пожалуй, пойду. Жаль, конечно, потерянных денег. Но что делать – говно случается, как говорится. Меня провожали криками в спину, называя трусом и ничтожеством. Было немного обидно, но грела мысль – все они дураки, а я снова оказался самым умным.
Теперь предстояло решить сложную задачу – как переоформить машину в собственность. Мне повезло, у настоящего ее владельца оказалась редкая фамилия. После того, как его пробили по базе МВД (спасибо Юре), у меня в руках оказался московский номер. Я позвонил, подошла женщина, пожилая, судя по голосу. Услышав о причине моего звонка, стала истерично кричать:
– Сколько же можно! Он уехал – и здесь больше не живет. Об этой машине он и слышать ничего не хочет! Делайте с ней, что хотите, сволочи, раз забрали! Он вам больше ничего не должен!
Затем она бросила трубку. И больше на звонки не отвечала.
Я понял, что мне достался БМВ со сложной историей. Печально, конечно. Но кто же мог предположить, что так получится? Никто не знает, как больно бьют по голове грабли, пока на них не наступит.
Юра предложил сдать машину на «разборку». Так назывались (и до сих пор называются) места, куда сдают обычно битые, старые, иногда – ворованные, машины на запчасти. Я созвонился с одним таким «сервисом». Выяснилось, что я выручу за сданную машину даже больше, чем за нее заплатил. Это радовало. Но проблема заключалась в том, что машину я успел полюбить. И хотел ездить именно на ней, и ни на какой другой. Такими капризами обычно страдают начинающие автолюбители и люди консервативных взглядов. В тот период моей жизненной истории я объединял в себе оба этих качества.
Банальная истина – но связи действительно решают все. Вряд ли вас ждет поступательный карьерный рост (особенно, в нашей феодальной стране), если у вас нет связей. Я, к сожалению, так и не научился дружить с нужными людьми. Среди моих товарищей чаще всего встречаются те, от кого никакой поддержки не дождешься. Они маловлиятельны, много пьют, влипают в неприятности. И тем не менее, я с ними дружу. Вокруг меня всегда было много людей. За исключением разве что эмигрантского периода. Но его я в расчет не беру – очень сложно оказалось найти себя в среде, где считается нормальным налаживать связи с помощью притворной дружбы. В России все иначе. Как заявляют сегодня некоторые общественные деятели, когда их обвиняют в связях с криминалом – я с этими ребятами вместе вырос. Что ж, мы действительно росли со многими криминальными авторитетами по соседству, вместе играли во дворах, учились в одних и тех же школах, таскали портфели одним и тем же девочкам. Если кого-то знаешь с детских лет, невольно относишься к нему по-другому – и доверяешь. Знакомство с детства вызывает обманчивое восприятие близости. Хотя бы потому, что людям свойственно меняться. Порой эти изменения фатальны.
Саня Званцев рос в соседнем дворе. Мы вместе ползали по паутине из металла – такие ставили на детских площадках, как-то раз, помню, вместе притащили домой котят, гоняли в футбол возле школы и ходили на дискотеку – подраться. Когда немного подросли, часто пересекались в одной и той же компании – ребята вечно торчали возле турников и брусьев, занимались спортом. Серега знал Саню даже лучше, чем я. Он учился в соседней школе, считавшейся хулиганской, был на класс старше. Минули годы. Я встретил его на железнодорожной платформе в Солнечногорске. Я мотался туда в военный госпиталь – навестить друга, которому в драке сломали челюсть. Саня показался мне странным, немногословным, внутренне напряженным. Я счел, что ему надо расслабиться, к тому же – столько лет не виделись, предложил ему выпить пивка. Мы пошли к палатке. Когда возвращались к платформе, он все время держался сзади. Я о чем-то, смеясь, рассказывал, радовался, что встретил старого знакомого. Обернулся. И увидел, что он со звериным лицом заносит надо мной отвертку.
– Ты чего?! – я отбежал подальше. Остановился.
– Не боись, – крикнул он, сменив выражение лица, – я пошутил. – Спрятал отвертку в карман. – Покрутил ладошками. – Видишь, все. Шутка! – Улыбнулся. Но взгляд остался тяжелым.
