Его должник появился бы и в третий раз, но он, к несчастью, оказался наркоманом – деньги ему, конечно, были нужны вовсе не для больной бабушки. Как это часто бывает, когда денег много, а голова отказывает, он умер от передозировки. Похоронил не только себя, но и Серегины надежды на возвращение долга.
– Что б я кому-то когда-то дал хоть рубль! – убивался он. Теперь мой друг мыслил так же, как и я, опыт – сын ошибок трудных. Никому не доверяя, не подвергнешь сомнению собственное человеколюбие. Эту истину я вывел давным-давно, и придерживаюсь ее по сию пору. Правда, человеколюбие мое очень опосредованное, распространяется на весьма узкий круг лиц. А мизантропия носит массовый характер.
– Пойдем, пива выпьем, – предложил я Сереге, – я угощаю.
У меня было отличное настроение. Я только что обманул очередную молоденькую девушку – пообещал ей любовь до гроба. И теперь наслаждался упругим телом. Она была совсем юная, в постели ничего не умела. И я владел ею всецело, получая удовольствие от податливости и готовности узнавать новое. При этом девушка готовила вкусные ужины и завтраки – торопилась продемонстрировать все положительные качества. Видимо, хотела замуж. Я ощущал себя рядом с ней опытным мужиком, и даже староватым временами. Меня, с одной стороны, устраивала ее покорность и желание угодить. С другой, раздражала бесхарактерность. Память сохранила ее высокий дрожащий голос, она чуть растягивала гласные, да еще гладкие, словно вылепленные из воска, личико и попу. Худенькая фигурка и большая красивая попа – весьма возбуждающее сочетание. Часами я обучал ее правильно делать минет. Несмотря на старательность отличницы (она всегда училась на одни пятерки), она так и не смогла добиться совершенства. Приходилось класть ее на бок, опускать пониже, и, пристроив член во рту, двигаться – делать так, как нравится мне.
Склонность к разнузданному разврату прежде была мне не свойственна, я и сам себе удивлялся. Хотелось попробовать многое. Садо-мазо, однако, не прижилось. К мазохизму я явно не питал склонности, подчиняться кому-либо даже в постели был не способен. А садировать девушек физически было не по мне – хлестнешь плетью чуть сильнее, они завизжат, и становится их жалко. Сердобольный садист – что может быть смешнее?
Ох уж эти юные девицы. Некоторые из них, те, которым едва минуло восемнадцать, даже не умели как следует следить за собой. Интимную прическу я видел всего несколько раз. Чаще всего они предпочитали ходить «как есть», то есть с лохматым лобком. Я не ханжа, мне это даже нравилось. Одна молоденькая кореянка поведала мне, что у них, азиатов, так принято. Что ж, Россия немного Азия. Во всяком случае, в районе девичьих лобков. Мохнатая грудь у мужиков – это нормально. Но и на женской груди, увы, иногда появляются отдельные волоски. Когда я впервые это увидел, моя эрекция резко пошла на спад. Девушку с волосатой грудью я прогнал сначала из кровати. Затем – из квартиры. А потом, по телефону, – и из моей жизни. «Ну, почему, – думал я, – почему мамаша не научила дочку следить за собой? Ведь это элементарные правила. Не могут, не должны, на сиськах расти волосы. Мамашина миссия – объяснить дочке, как должна выглядеть грудь, чтобы она не распугала мужиков».
Сейчас все иначе, а тогда сексуальное воспитание в семье было отнюдь не общепринятым стандартом. Эту функцию брал на себя кружок подружек. А уж они посоветуют – так посоветуют. Незнание предмета среди юных дев было вопиющим. Мне приходилось их по мере возможности образовывать. Хорошо, что большинство, по крайней мере, знало, где у них клитор. Но прикасались к нему они с неизменным стеснением. Многие впервые испытали оргазм под моим чутким руководством. И впоследствии от этих девочек, вдруг обнаруживших в себе сексуальность, мне приходилось буквально скрываться. Две из них однажды столкнулись на лестничной клетке возле моей квартиры и натурально подрались – расцарапали друг дружке лица, попортили прически. Я их разнимал. Потом бросил обеих.
В определенный момент я даже стал испытывать садистское удовольствие, произнося эту фразу: «Знаешь, нам надо расстаться». Я никогда не понимал мужиков, не способных на подобное признание. «Это же удовольствие», – думал я, не осознавая, что таким образом мщу Даше. Парадоксально – я мстил за то, что ее бросил. Я не понимал, что мне не хватает любви, я винил в этом девушек, отыгрывался на них… Растопить лед огрубелого циника удастся только одной, но до встречи с ней было очень и очень далеко. А пока встречались другие – чаще неопытные и нелюбимые, реже – опытные и нелюбимые.
Однажды я пришел к другу в гости, выпить пива. Там собралась веселая компания. К нам присоединилась симпатичная девушка в зеленом свитере по имени Оксана. Она села на диван возле меня. Я тронул ее за плечо, хотел что-то сказать. Но она вдруг выкрикнула:
– Не трогай меня!
Прозвучало так резко и зло, что я несколько опешил. Я, вроде бы, ничем не заслужил подобной агрессии.
– Я тебя чем-то обидел? – спросил я.
