– Отпусти меня, Кейн, – медленно повторяю я, – или моим следующим шагом будет удар коленом по твоим фамильным драгоценностям. И я обещаю тебе – это будет достаточно сильно, чтобы ни у тебя, ни у меня больше не возникало стремления перепихнуться.
Крепко сжимаю зубы, но он не отпускает меня.
– Ты усыпил меня, – напоминаю я ему, – а затем обыскал мой дом, прежде чем оставить меня с ружьем, которым я вряд ли смогла бы воспользоваться в своем обдолбанном состоянии. Так что если ты думаешь, что я этого не сделаю…
Кейн отпускает меня, но не отступает ни на шаг.
– Я не оставлял тебя с ружьем, которым ты не смогла бы воспользоваться. Я продержал тебя в своем доме до восхода солнца, а потом оставил своих людей охранять твой участок – и с улицы, и с пляжа.
Даже не пытаюсь анализировать, почему это злит меня еще больше. Это можно оставить на потом.
– Я могла бы пригрозить тебе пистолетом, Кейн, но я поклялась, что в следующий раз, когда я это сделаю, то просто пристрелю тебя. А мне нужна от тебя информация.
– Я весь твой, красавица, – говорит он, раскидывая руки. – Как и всегда. – А потом указывает на диванчик в углу кабинета. – Давай-ка присядем и спокойно все обсудим.
– Ни хера себе спокойно… – бурчу я. – Ты усыпил меня! Старик мертв?
– Нет.
– Он в твоем гараже?
– Я его отпустил.
И с этим простым и неожиданным ответом Кейн присаживается на край стола, упершись в него руками.
– Просто так вот взял и отпустил? – вопрошаю я, занимая новую позицию перед ним, спиной к окну, и вовсе не потому, что это как раз то, чего он хочет, – чтобы я оказалась поближе к нему. Я просто не хочу кричать на весь кабинет, обсуждая его преступления, о которых никому не сообщала.
– Мы с ним пришли к соглашению, – говорит он без всяких колебаний – хотя не то чтобы Кейн Мендес хоть когда-то колебался.
– Какому еще соглашению? О чем шла речь?
– Ни о чем, что касалось бы тебя, – отвечает он.
– Но это касалось, так ведь?
– Ни о чем, что тебе требовалось бы знать, – поправляется Кейн.
– Меньше знаешь – крепче спишь, верно?
– Именно так.
– Ты сейчас записываешь наш разговор?
– Да.
– Запасаешься компроматом?
– Нет, как и вчера, и ты это знаешь.
– Это была угроза разоблачить меня, если я тебя арестую, – говорю я.
– Это была причина уйти, которую я тебе дал.
– А когда я этого не сделала, ты усыпил меня.
У него начинают ходить желваки.
– Это было необходимо.
– Необходимо? Правда? Вот как ты это объясняешь? Даже для тебя это звучит неубедительно, Кейн.
– Если б тебя когда-нибудь стали расспрашивать о Романо, ты оказалась бы в безвыходном положении. А теперь ты можешь сказать, что я усыпил тебя. Ты проснулась в собственной постели. И я поддержу эту историю.
– То, что ты записываешь наши разговоры, говорит мне о том, что ты хочешь иметь средство влияния на меня.
– С тобой я никогда так не поступлю, и ты это знаешь.
– А со всеми остальными?
– Ты демонизируешь меня, чтобы избежать чувства вины. Все, что я делал, было сделано только для того, чтобы защитить тебя.
– Вот как ты оправдываешь обыск в моем доме, во время которого просмотрел все мои заметки по делу?
– Я видел, как кто-то, прикрыв лицо, прикрепил записку к твоей машине. И спросил тебя об этом. И, нравится тебе это или нет, я знаю тебя. По твоей реакции я понял, что у тебя проблемы.
– Я могу сама справиться со своими проблемами.
– На случай, если ты забыла: я увяз во всем этом так же глубоко, как и ты.
– Прекрасно понимаю, какую глубину ты имеешь в виду, Кейн.
– Неужели? Потому что тон этих записок говорит о том, что их автор пытается настроить тебя против меня. И это чертовски кстати, поскольку в одном из моих домов была убита женщина, а двум людям Романо отрубили головы. Задача явно заключалась в том, чтобы привлечь внимание ко мне.
– Я ни минуты не верила, что это ты убил ту женщину, и не особо думаю, что ты отрубаешь людям головы.
Он выгибает бровь.
– Не особо?
– Просто стараюсь быть честной – так же, как ты честен со мной, по твоим словам.
– Ты ведь знаешь…
– Что ты не стал бы оставлять след, который приведет к тебе? – подхватываю я, но ответа и не дожидаюсь. – Да. Знаю, но при этом и не сомневаюсь, что ты способен убить. Потому что, нравится тебе это или нет, я тоже тебя знаю. Лучше, чем любой из нас готов признать.
– И все же в какой-то момент ты убедила себя, что я настолько глуп, чтобы убить людей Романо. – Кейн не дает мне времени опровергнуть это утверждение, сразу же продолжив: – И ты не пришла ко мне по поводу этих записок. Другими словами, тот, кто оставляет тебе эти записки, преуспел в том, чтобы разделить нас.
– Для выпускника Йельского университета ты, может, и неглуп, но предпочитаешь прикидываться дурачком. Эти записки меня ничуть не напугали и уж тем более не разделили нас. Это сделал мой значок.
– У тебя всегда был значок.
– А ты не всегда управлял картелем. Это делал твой отец.
– Я и сейчас им не управляю.
– Прошлым вечером ты подразумевал другое, – говорю я.
– Хватит уже уклоняться от темы. Расскажи мне про эти записки, Лайла.
