– И это говорит настоящий король уклонения… Все началось в тот вечер, когда я приехала. Я была на пляже, а когда вернулась домой, кто-то плеснул на раздвижную стеклянную дверь каким-то веществом, похожим на кровь, и оставил записку. И понеслось.
– Все это выглядит как-то по-дилетантски, чуть ли не по-подростковому.
– И это может означать, что этот человек хочет, чтобы я его недооценивала. Или же он просто сумасшедший.
– Или и в самом деле дилетант и подросток.
– Возможно. Хотя лично я в этом сомневаюсь. Ты когда-нибудь видел записки, которые Сын Сэма [21] оставлял на местах своих убийств? Они были написаны детским почерком, и одна из них гласила примерно следующее: «А сейчас я говорю: до свидания и спокойной ночи. Полиция: побойся моих слов. Я вернусь! Я вернусь! И узнаете меня – бах, бах, бах, бах, бах – ах!»
Я делаю паузу, чтобы уточнить:
– Он и в самом деле написал «ах». И подписался: «Ваш в убийстве, мистер Монстр». Его жертв, – продолжаю я, – включая и выживших, было около двадцати.
– Ты хочешь сказать мне, что считаешь этого человека склонным к насилию.
– Я хочу сказать, что не бывает двух одинаковых убийц. Только потому, что он или она – не тот тип убийцы, которого ты понимаешь, не делает их не убийцами. И больше того: поведение, подобное подростковому, не обязательно исключает склонность к насилию. Итог, Кейн: этот человек знает наш секрет. А если он знает, то, скорее всего, знает и кто-то другой.
– А значит, нам нужно знать две вещи: кто именно знает и что они планируют сделать, чтобы использовать это против нас. Потому что иначе не вижу смысла подначивать тебя.
– Два года молчания, – говорю я, – а потом я вернулась, и молчание закончилось. С тобой ведь не происходило чего-то подобного?
– Нет. В моем мире люди открыто заявляют о своих грехах. Никто не нарисовался. Вообще-то чем больше я искал ответы, тем вроде глубже они зарывались.
– Так что тот, кто заказал нападение на меня – потому что мы оба знаем, что оно не было случайным, – хотел, чтобы я исчезла с его горизонта. И по-прежнему этого хочет.
– И все же в твоем городе был убит человек с точно такой же татуировкой, как у того, кто напал на тебя здесь.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Кто-то прислал тебе приглашение, чтобы ты вернулась домой.
Совпадений не бывает.
Я живу этими словами во время своих расследований, но каким-то образом упустила ту важную роль, которую они играют в этих убийствах.
– Убийства в Лос-Анджелесе должны были привлечь мое внимание. Убийство твоей служащей в твоем доме, когда я приехала, должно было привлечь
– Согласен, – кивает Кейн. – Исходя из того, что все это именно так.
– Можем ли мы теперь также предположить, что за всем этим стоит Романо?
– Он был бы мертв, если б я так считал.
– Но он подкатил ко мне в тату-салоне, – возражаю я.
– Незадолго до этого я отказался от встречи с ним и сказал ему, что он должен встретиться с моим дядей, который, вопреки твоему убеждению, руководит картелем.
– Но обратился-то он
– Я высказал ему это, но у него имелся заготовленный ответ. Кто-то давным-давно поставил его в известность анонимным звонком, и все это время он держал эту информацию при себе. Когда ты вернулась в город, он позвонил мне. Все подтвердилось. Его первая попытка связаться была на следующий день после твоего приезда. И когда ты появилась на его территории, в том самом салоне, который известен этой татуировкой, он не хотел, чтобы ты в конечном итоге рассталась с жизнью, вынудив меня присмотреться к нему.
– Но он знает о татуировке. Сказал мне, что это кровавая татуировка.
– Он поделился со мной и этой информацией.
– В каком это смысле – кровавая татуировка?
– Ходят слухи о группе под названием «Кровавые ассасины», которые предположительно имеют татуировки на тему крови, но никто не верит, что она действительно существует.
– Татуировки в виде истекающей кровью Девы Марии?
– Да.
– Ты знал об этом с самого начала?
– Нет. Я знал, что у них есть какие-то свои наколки, но понятия не имел, какие именно. Люди сразу замолкают, стоит поднять эту тему.
– Значит, они боятся, а значит, у них должна быть причина. Там, где есть страх, всегда есть и его источник.
– Возможно, это не тот источник, который ты предполагаешь. Эти «ассасины» вполне могут оказаться просто легендой, созданной для сокрытия какого-то преступления, которая со временем выросла и обросла подробностями, как снежный ком.
– На кого они работают? – не сдаюсь я.
– Мы даже не можем доказать, что они просто существуют.
– У человека, который напал на меня, была такая же татуировка. Он пытался убить меня. Это наверняка был кто-то из них.
– Мертвец с татуировкой уж точно не наводит на мысли о хорошо подготовленном киллере.
– Когда хочешь убить наемного убийцу, то нанимаешь киллера получше, – говорю я. – В его случае этим лучшим киллером явно оказалась я.
Двигаюсь дальше, минуя эту неприятную тему:
