Если ничего не изменилось, то в Ист-Хэмптоне, насколько я знаю, есть только одно заведение с пончиками, и там обычно полно народу, а это значит, что люди будут видеть меня, разговаривать со мной и в основном любезничать, пусть даже и фальшиво. А я не люблю ничего фальшивого. Ни сисек, ни ресниц, ни улыбок. Я даже не люблю искренних любезностей. Я просто, блин, хочу пончик – или три, или четыре. К счастью, с помощью быстрого поиска в «Гугле» выясняю, что от заведения все еще работает фургон, и еду на стоянку рядом с пляжем, чтобы спокойно поесть сладенького без лишних разговоров. Но с этим меня ждет облом. Человек за прилавком фургона хоть мне и незнаком, но отличается редкостной болтливостью. Между мной и моими пончиками и кофе так много слов, что к тому времени, как я получаю пакет с тремя обычными и тремя с корицей, мне требуется уже больше успокоительного, чем всадил мне Кейн.
А еще я замечаю синий седан, стоящий на обочине через дорогу между двумя домами – которого там не было, когда я приехала. Осторожно присматриваясь к нему – в надежде, что может нарисоваться какая-то зацепка на Младшего, – забираюсь в свою прокатную машину. Оказавшись внутри, заглатываю обычный пончик и выпиваю половину своего чуть теплого кофе, пока он не успел окончательно остыть. Синий седан все не трогается с места, и наконец из него выходит худой лысый мужчина в темном костюме – может, мексиканец, а может, и нет, отсюда не разберешь. Он подходит к фургону с пончиками, что выглядит достаточно невинно, но я почти уверена, что идея именно в этом. Чувак знает, что я его срисовала.
Бросаю взгляд на его сгорбленные плечи, а потом смотрю на дисплей моей машины, который сообщает мне, что уже десять тридцать. Достаточно близко к обеду, чтобы отложить пончики в сторону, но у меня нет силы воли. Дабы решить эту проблему, я бросаю пакет на заднее сиденье и сразу завожу машину, чтобы не обернуться и не схватить его. У меня еще есть время до встречи с Ричем, и я вспоминаю вопрос Кейна об Александре и ее причастности к нападению на меня. Внезапно мне хочется заглянуть ей в глаза и посмотреть, как она отреагирует. Убеждаюсь, что мужчина из синего седана точно так же попал в ловушку болтуна в фургоне, как и я, и набираю номер офиса окружного прокурора в Саут-Хэмптоне. Это где-то в часе езды, и нет смысла ехать туда, если Александры нет на месте.
Нажимаю кнопки вызова и громкой связи на телефоне. Я не пользуюсь блютусом. Его можно взломать, и, как и в случае с солнцезащитными очками, я все равно никогда не могу найти наушник, когда он мне нужен. Услышав уже три гудка, убеждаюсь, что продавец пончиков и мужик из седана по-прежнему поглощены беседой.
– Александра Харрис сегодня на месте? – спрашиваю я, когда отвечает какая-то женщина.
– Вы имеете в виду Александру Риверу?
– Да, – говорю я, сообразив, что после замужества моя бывшая подруга сменила фамилию. – Ее.
– Кто спрашивает? – интересуется она.
– Агент Лайла Лав, – говорю я. – ФБР.
– Агент Лав, сегодня она работает в окружном суде Ист-Хэмптона, в городской прокуратуре. Вам нужен ее номер?
– У меня уже есть, – говорю я, после чего вешаю трубку, завожу мотор и включаю передачу.
Подъезжаю к выезду с парковки и слегка притормаживаю, оглядываясь назад, чтобы увидеть лысого мужика в костюме, быстро идущего к своей машине. А поскольку Младший вряд ли стал бы вести себя столь глупо и неосторожно, напрашивается совсем другой вывод.
Я набираю по громкой связи Кейна, а затем выезжаю на шоссе, направляясь к зданию суда. Он отвечает после первого же гудка.
– Уже соскучилась?
– Тот человек, которого ты послал следить за мной, – он в синем седане? Потому что если это так, то тебе стоит нанять кого-то получше. Он полный профан.
– Я не нанимаю профанов. Это не мой.
– Я видела твоего человека в Нью-Йорке, Кейн. Тебе нужны люди получше. Ты уверен, что это не твой?
– Не мой, Лайла.
– Ха. Хорошо. Это все, чего я хотела.
Я даю отбой и смотрю в зеркало заднего вида. Седан еще не отъехал от обочины, но и никакая другая машина тоже, и все же кажется, что за мной наблюдают со всех сторон одновременно. Хотя вообще-то прямо сейчас я просто-таки жажду получить очередную записку Младшего. По крайней мере, они рассказывают мне о том, что творится у него в голове, и я уверена, что скоро меня будет ждать еще одна. Меня вообще еще многое ждет. Я чувствую, что вся эта ситуация вот-вот разрешится, и мои мысли возвращаются к моей матери, которая любила свою работу, но стала бояться пристального внимания. Помню, как она сказала: «Это нервирует. Люди следят за каждым моим шагом, и никогда не знаешь, кто из них может оказаться сумасшедшим».
