– С каких это пор Кейн вообще стал главой картеля? – спрашиваю я, и на сей раз без всякого сарказма. – Когда я расспрашивала Кейна, он решительно это отрицал. Это его дядя, который проворачивает свои делишки очень далеко отсюда.
– Ну да, и тот старик тоже не глава семьи, – говорит Эндрю – саркастически, в отличие от меня. – По крайней мере, так у нас считали, пока ты не сказала обратное. Дядя Кейна живет в Мексике. А Кейн, должно быть, руководит операциями в США.
– Если это действительно так, то как ты допускаешь такое в своем городе?
– Нельзя перейти дорогу такому человеку, как Кейн Мендес, не имея железных доказательств. – Он не дает мне возможности как минимум десятью различными способами опровергнуть это заявление, сразу же продолжив: – Ты не просила связать тебя с дядей Кейна или с Анджело Романо – главой семьи, которого знают правоохранительные органы?
– Если б старик Романо думал, что Кейн или кто-то еще из картеля Мендеса убил его людей, мы имели бы дело с войной, как в старые добрые времена, когда всем заправлял отец Кейна. Другими словами, весь Хэмптон был бы залит кровью, а твоя жизнь превратилась бы в ад. Ты ведь помнишь, на что это было похоже? Так что подталкивать их к этому еще раз представляется мне не особо разумным.
– Власти Нью-Йорка хотят, чтобы это преступление было поскорее раскрыто, и они постоянно дергают меня из-за Кейна.
– Они поделились отпечатками пальцев, снятыми на месте преступления?
– Пока что нет, но я пообщался с ведущим детективом, он отправит мне отчет. На месте преступления нашли дюжину отпечатков, два из которых принадлежат жертвам.
– Дюжину? – спрашиваю я, представляя себе место преступления, – Они что, устраивали оргии в этой крошечной квартирке или просто продавали оттуда наркотики?
Я не жду ответа.
– Пришли мне список имен по электронке, когда их получишь.
– Если это не противостояние между Мендесом и Романо, то кто, по мнению Кейна, нацелился на него?
– Кто-то, кто ненавидит его, – говорю я, – и вот тут-то все становится по-настоящему серьезным, братишка. Я не стала нажимать, чтобы получить имя, потому что не хотела, чтобы он подумал про тебя. И тебе тоже не стоит, иначе дело кончится судебным иском к городу. Поразмысли над этим, а я пока поеду поищу пончики.
Я отворачиваюсь и иду к своей дверце, и к тому моменту, как открываю ее, Эндрю уже стоит рядом и смотрит на меня сверху вниз.
– Ты действительно хочешь продолжить этот разговор? – спрашиваю я.
– Мне звонил твой босс, – объявляет он.
– Тогда он тоже мудак. Он не должен действовать в обход меня. Ты воспользовался случаем, чтобы сказать ему, что у меня конфликт интересов?
– Да. Воспользовался.
– И он сказал тебе, что знал это, и именно поэтому и отправил меня сюда, – продолжаю я. – Спасибо за попытки добиться моего отстранения.
– Я пытаюсь увести тебя от Кейна.
– О, молодец! Я и не знала, что мы играем в эти игры. Я могу придумать множество способов увести тебя от Саманты.
– Оставь Саманту в покое.
– Оставь Саманту в покое… Живи этими словами, Эндрю. Дыши ими. Запиши их на телефон и проигрывай возле своей кровати.
Челюсть у него сжимается.
– Мерфи нужны доказательства того, что Вудс – тот убийца, которого мы ищем, и эти доказательства должны быть пригодны для суда. Это с твоей подачи, так ведь?
– Он тоже попросил у меня доказательства того, что Вудс – не убийца. Просто он такой, какой есть. Не может не расставить все чертовы точки над «i».
– Что ты творишь, Лайла? Если ты заявишь о своей юрисдикции и новости о серийном убийце попадут в прессу, этот город превратится в ад и ты подорвешь шансы отца на избрание.
– Я даже не могу поверить, что мы ведем разговор о том, что предвыборный рейтинг выше общественной безопасности, но раз уж так, то позволь мне изложить это в терминах, которые ты, может, и в самом деле поймешь. Вы затеяли рискованную игру. Если погибнет кто-то еще, ты будешь выглядеть некомпетентным, и единственный способ для папы спасти себя – это уволить тебя. Что я творю, говоришь? Я пытаюсь спасти тебя от себя самого и от него.
Я ныряю в машину, и Эндрю несколько мгновений стоит у моей дверцы, прежде чем захлопнуть ее. И, черт возьми, я люблю этого засранца и прямо сейчас всерьез хочу снова выбраться из машины и вбить в него немного здравого смысла, пока он не попал в беду.
