Вытаскиваю глазированный и демонстрирую его.
– Ем пончики. – Ставлю пакет на стол. – Советую взять штучку прямо сейчас, пока я не съела их все, поскольку чую, что сегодня мне другого шанса не представится.
Откусываю кусочек.
– Боже, какая вкуснота! – Тянусь за спину и захлопываю дверь. – Ну давай же, съешь штучку, – настаиваю я.
– У меня через несколько минут встреча.
– А мне нужно раскрыть убийства, и у тебя был контакт с подозреваемым. Что важнее?
– Какие убийства? Вчерашние обезглавливания? Это не наша юрисдикция, и ни с кем я не контактировала. – Александра прищуривается, глядя на меня. – Я сказала Эдди и твоему брату, что Кейн Мендес слишком умен, чтобы убить этих людей и привести правоохранительные органы себе на порог.
– Я уверена, Кейн оценит, что ты выступаешь в роли его ангела-хранителя, но я говорю о делах, которые все хотят повесить на Вудса. – Я доедаю свой пончик и указываю на неоткрытую бутылку воды на столе. – Не возражаешь?
– Вудс признался, а потом покончил с собой, – говорит она.
– И это ты к чему? – спрашиваю я и, поскольку отказа касательно воды не последовало, хватаю бутылку и открываю ее.
– Он признался, – повторяет Александра, вежливо дожидаясь, пока я вдоволь не напьюсь ее воды и не поставлю бутылку перед собой.
– Как давно вы с Эдди женаты? – спрашиваю я, закидывая ноги на стол и скрещивая их в лодыжках.
– Два года.
– А значит, ты перепрыгнула из кровати Дженсена Майклса прямо в постель к Эдди… Это же день и ночь, Александра! И как тебе это показалось?
– Эдди – симпатичный мужчина, Лайла.
– Не помню, чтобы как-то упоминала про его внешность, но в любом случае он мудак. Когда же ты на него запала? Сразу после того, как я уехала, или как?
– До.
– Ну да… А именно: до Дженсена или после?
– До, но тогда мы не были в официальных отношениях.
– И ты мне ничего не сказала, – укоризненно замечаю я.
– Я не хотела тебя лишний раз расстраивать, особенно если б из этого ничего не вышло.
Опускаю ноги на пол и смотрю ей прямо в глаза.
– Почему Вудс позвонил именно тебе, чтобы сделать свое первое признание?
– Я уже говорила тебе тогда за ужином.
– Ужином в доме моего отца, – уточняю я. – Верно. Но тогда меня отвлек тот факт, что ты вообще оказалась там, да еще и замужем за Эдди… Скажи мне еще раз.
– Это допрос?
– Мой босс – заноза в заднице. Я должна написать отчет, Александра, и если в нем окажется хоть одна дыра, у всех нас будут проблемы. Мне придется заявить о юрисдикции ФБР, и твой муж, мой брат и отец просто из штанов выпрыгнут.
Она поджимает губы.
– Да уж… Но то, что Вудс обратился ко мне, на самом деле не так уж и странно. Окружной прокурор направил меня в Ист-Хэмптон сразу после твоего отъезда. Но еще я выступаю в качестве гостьи на одной из основных новостных телестанций в Нью-Йорке.
Теперь до меня доходит, что Александра вовсе не отказалась от своего углового кабинета на Манхэттене. Она планирует стать частью окружения моего отца. Ну что ж, лучше уж она, чем я, пока этот путь не включает в себя топтание по могиле Вудса и обвинение его в убийствах, которых он не совершал.
– Бывали ли случаи, когда еще кто-нибудь, кроме Вудса, так вот с бухты-барахты тебе признавался?
– Нет. Он первый.
– Много ли таких признаний поступает тебе через моего брата и его подчиненных?
– Нет, но эти телевизионные дискуссии становятся все более популярными.
Мой взгляд падает на синий скоросшиватель, лежащий у нее на столе, и я приглядываюсь к этикетке с надписью «Почер», прежде чем опять посмотреть ей в глаза.
– А это еще что? Ты завела дело на человека, который финансирует предвыборную кампанию моего отца?
– Ну конечно же нет! Я помогаю предвыборной кампании твоего отца, а Почер вносит в нее самый большой вклад.
Ну да, как же иначе…
– Ты все еще общаешься с Дженсеном?
Александра бледнеет.
– Что? Нет! Я замужем. – Но она опускает глаза, разглядывая свои растопыренные пальцы, и это ее «значок». Это то, что Александра всегда делает, когда лжет.
– Ты хоть определись, что тебя интересует, – говорит она, когда снова смотрит на меня. – А то перескакиваешь между не связанными между собой темами и только выводишь меня из себя.
– Правда? А они не связаны между собой?
– Конечно же нет. Какая тут может быть связь?
– Какая связь? Вообще-то две вещи: я и ты.
С этими словами я беру свой пакет с пончиками и ее бутылку с водой, встаю и ухожу.
Три минуты спустя я сижу в своей прокатной машине и смотрю на здание суда, на самом деле не видя его. Александра нервничала. Возможно, она предполагала, что я не одобрю ее роль в предвыборной кампании моего отца, хотя не одобряю я не ее, а Почера. Однако я все равно не уверена, что дело именно в этом. Она ни разу не отвела взгляд, говоря со мной о Почере. Александра отвела взгляд, стоило мне упомянуть Дженсена Майклса, который был с ней в тот вечер, когда на меня напали.
