Но я не нервничаю, как моя мать. У меня есть пистолет с патронами внутри, и я знаю, как им пользоваться. Не вредит и то, что мне гораздо уютней с мертвецами, чем с большей частью живых людей. Эта мысль возвращает меня в прошлое – к темному пляжу в ночь нападения на меня. Эта сцена разыгрывается у меня в голове, как будто я наблюдаю за ней сверху: нападающий лежит на мне, а я вроде как совершенно неспособна дать ему отпор. Кейн оттаскивает его от меня, и образы меняются. Я вижу, как хватаю нож, который мой обидчик уронил на песок, а затем вонзаю ему в грудь. Раз за разом, раз за разом… И не чувствую никаких угрызений совести.
Я до сих пор не чувствую угрызений совести за убийство того человека. Даже Кейн, который вроде способен заглянуть мне прямо в душу, думает, что я терзаюсь чувством вины. Что лишний раз подтверждает предположение о том, что я хороша в своей работе не без причины: нужен убийца, чтобы переиграть убийцу.
Когда подъезжаю к крошечному зданию суда Ист-Хэмптона, парковка возле него битком забита машинами почище, чем у «Супер-Уолмарта». Не хватает только магазинной тележки, врезавшейся в мой прокатный автомобиль, чтобы это ощущение было реальным. Но мне везет, во второй уже раз за день – в третий, если считать пончики: опять ухитряюсь втиснуться на свободное место у самого входа. Вообще-то сегодня мне настолько везет – пусть даже я проснулась одуревшей и в полном беспорядке, – что я уже подумываю о поездке в Вегас. С другой стороны, два свободных парковочных места и пончики не особо компенсируют мою пожизненную полосу невезения, и именно поэтому я сейчас здесь, готовая построить Александру. Я никогда не рассчитываю на то, что к ответам меня приведет чистая удача. Пончики – это совсем другая история. Они приводят меня к терпимости, которая мне понадобится с Александрой, и именно поэтому я хватаю пакет с ними с заднего сиденья, прежде чем направиться к входной двери.
Оказавшись внутри здания суда, быстро осматриваю унылый вестибюль, который напоминает мне, что у города, который буквально лопается от денег, на это здание их не нашлось. Пол выложен простой белой плиткой. Стены тоже белые, обшарпанные. Стойка регистрации – из простого светлого дерева. Молодая девица в очках за стойкой так неловко реагирует на мое появление, что становится ясно: она тут новичок и в своем деле еще полный младенец.
– Могу я вам помочь? – спрашивает девица.
– Нет, – говорю я, и поскольку она может задержать меня, если я этого не сделаю, то приподнимаю куртку и показываю свой значок на бедре. – Я знаю дорогу.
Иду дальше – и почему бы и нет? Поблизости нет ни одного копа, что на самом-то деле неразумно. Это способно навлечь неприятности со стороны какого-нибудь откровенного психа – или даже скрытого психа вроде меня. Увы, этот промах относится к сфере ответственности моих отца и брата, но когда я уже сворачиваю в коридор за приемной, то вполне довольна подобной их недальновидностью.
Неизбежно проделываю довольно долгий путь, проходя мимо разных кабинетов, которые игнорирую в надежде, что не услышу своего имени. Удача все еще благоволит мне – добираюсь до двери с табличкой «ГОРОДСКАЯ ПРОКУРАТУРА», так ни разу его и не услышав.
За дверью сразу же попадаю в офис открытой планировки, окруженный полудюжиной дверей. Стойка администратора отсутствует. К моему удивлению, имя Александры – на двери сразу справа от меня, что говорит мне о том, что теперь это ее постоянное место обитания: довольно странное для помощницы прокурора округа Саффолк. Но так же здесь обстоят дела и со многими другими вещами, в том числе и с тем вскрытием, которое провели прямо в городе, а не в центре судмедэкспертизы в Хаапподже, что было бы стандартной процедурой. Похоже, этот город взаимодействует с другими государственными службами великим множеством способов, которые не вписываются в установленные процессы.
Порадовавшись тому, что, по-видимому, является очередным везением, я нахожу дверь Александры открытой и воспринимаю это как приглашение, которым с готовностью пользуюсь. Вхожу в ее кабинет и обнаруживаю ее сидящей за стеклянным письменным столом, который смотрится в этом крошечном кабинетике совершенно неуместно – не то что в том шикарном угловом кабинете на Манхэттене, за который она так долго боролась.
Вздрогнув, Александра поднимает взгляд от бумаг, которые изучает. Над ее личиком в форме сердечка башней громоздится какая-то замысловатая прическа, брови высоко подняты, но, несмотря на это малопривлекательное сочетание, она по-прежнему хорошенькая – огромные карие глазищи, кожа цвета слоновой кости… Слишком уж хорошенькая для таких, как Эдди, это точно, хотя, с другой стороны, я давно усвоила, что очень многие из таких вот хорошеньких напрочь больные на голову.
– Лайла… – шепчет она, подаваясь вперед, как будто мое имя – это тайна, а мое присутствие здесь каким-то образом ее скандализирует.
– Меня по-прежнему так зовут, – подтверждаю я, усаживаясь перед ней и поднимая пакет повыше. – Пончик?
– Что ты тут делаешь?
