– Ладно, я сейчас ухожу, – говорю я, глядя на Рича. – Позвони Мерфи. – Потом смотрю на своего брата. – Не звони мне.
Иду к своей машине, сажусь в нее и уезжаю, чертовски устав от мужчин на сегодня. Мой брат готов допустить, что Вудса выставили убийцей ради предвыборной кампании нашего отца. Рич хочет свалить Кейна. А если тот решит, что хочет этого, то сможет свалить их всех. Так что только мне одной остается поддерживать мир и здравомыслие. Неудивительно, что мне так чертовски комфортно с мертвыми телами. Они намного проще мужчин в моей жизни.
До моего пляжного коттеджа буквально рукой подать. Мне не хочется называть его своим домом, хотя по причинам, которые я не могу точно назвать – или, может, просто не хочу называть, – моя квартирка в Лос-Анджелесе тоже не кажется мне домом. По правде сказать, я никогда не чувствовала себя здесь как дома. После авиакатастрофы, в которой погибла моя мать, ничто меня тут не удерживало, кроме Кейна, и какое-то время это меня устраивало, пока я не начала гораздо больше походить на него, чем это казалось приемлемым. Наверное, я уже была похожа на него. Может, как раз поэтому мы всегда так хорошо понимали друг друга, чувствовали такую взаимную связь. И тогда, и сейчас. Наверное, так будет и всегда, хотя я не думаю, что это полезно для нас обоих – подпитывать такого рода вещи друг в друге. «Такого рода вещи»… Какого, блин, рода вещи? Пожалуй, не стоит конкретно называть их, особенно в тот вечер, когда я стала причиной инсценированного самоубийства ни в чем не повинного человека. Лучше найти какой-нибудь порок и вместо этого окунуться в него с головой. Вроде шоколада или… опять-таки шоколада.
Когда я заезжаю на свою подъездную дорожку, двор погружен в темноту, слишком густую для теней; звезды скрыты облаками. Мне явно давно пора установить датчик движения для включения наружного освещения – а пожалуй, даже и несколько. Хотя я чертовски надеюсь, что поймаю убийцу и уберусь отсюда к чертовой матери еще до того, как у меня появится на это время. Дверь гаража поднимается, внутри загорается свет, и я вдруг остро сознаю, что за мной следят и что именно отсюда кто-то может пробраться вслед за мной в дом. Хотя, оставив машину снаружи, я предоставлю кому-то отличную возможность поковыряться с ней. Заезжаю в гараж и позволяю его двери закрыться, прежде чем даже просто разблокировать замки. Перекидываю свою рабочую сумку через плечо и, взявшись за рукоять пистолета, пинком открываю водительскую дверцу и выскакиваю из машины.
Сразу же встаю спиной к стене и осматриваюсь – вроде все чисто. Приоткрыв внутреннюю дверь гаража, протягиваю руку в проем, включаю свет на кухне и обшариваю ее взглядом, прежде чем войти внутрь. Запираюсь, включаю сигнализацию и начинаю обыск дома. Десять минут спустя, все осмотрев, возвращаюсь на кухню, прихватив с собой Куджо. Кладу дробовик рядом с мобильником и рабочей сумкой.
Тяжело опираюсь обеими руками о стойку, и в голове у меня вновь мелькают образы неподвижного тела Рика Сазерса, свисающего со шкафа.
– Блин, – бормочу я, проводя рукой по волосам и мысленно отталкивая когти вины, готовые вцепиться в меня. Подобные терзания не служат никакой цели, кроме как ослабить меня и дать врагу то, чего он хочет.
Прямо сейчас мне нужно поесть, а потом полностью погрузиться в работу. Я открываю холодильник, где получаю напоминание, что по-настоящему не закупалась продуктами уже как минимум пару лет, если говорить об этом конкретном доме. Или в принципе обо мне, на самом-то деле. Придется опять заказывать пиццу.
– «Пицца Джекс», – отвечает мужской голос.
– Я хочу большую с ананасом и нежирной ветчиной, со средней корочкой, – говорю я. А затем, вспомнив про завтрак, поправляюсь: – Хотя пусть будет две больших, и что у вас есть на десерт?
– Печенье с шоколадной крошкой, а еще…
– Давайте и его. И нельзя ли прислать того же водителя, что и вчера вечером? Я забыла дать ему чаевые и хочу это исправить.
– Подождите минутку. – Мужчина стучит по клавишам компьютера, а затем: – Странно… Похоже, здесь не указана фамилия водителя.
– Он был невысокого роста, с вьющимися каштановыми волосами.
– Мик, – уверенно говорит он. – Ну да. Он сегодня работает. Это по-любому тот, кто вам нужен.
– О, хорошо. Отлично. Спасибо!
