Записки убийцы полностью

Рич пристально смотрит на меня несколько мгновений, которые тянутся бесконечно, и я уже собираюсь закончить, когда он опережает меня:

– Тем не менее я буду здесь, когда ты наконец очнешься и поймешь всю правду о нем. Я собираюсь подхватить тебя, когда ты будешь падать.

После чего разворачивается и идет к выходу.

Я бросаюсь вперед, запираю за ним дверь и вновь включаю сигнализацию, прежде чем прислониться спиной к стене. Вот же гадство – этот день так и пытается согнуть меня и довести до белого каления! И гадство номер два: этот разговор напоминает мне о Кейне и его замечании касательно того, к какому моему месту он хотел бы приложить руку. Мне срочно нужно еще шоколада. Отталкиваюсь от двери и направляюсь на кухню, но, выйдя в коридор, останавливаюсь как вкопанная, когда в поле зрения попадает гостиная. В глубине ее, возле открытых стеклянных дверей, стоит Кейн – без пиджака и галстука, рукава рубашки у него закатаны до локтей.

Кейн и его люди явно приметили тот момент, когда я открыла дверь для Рича, и он воспользовался этой возможностью, чтобы войти. Что же касается того, как ему удалось проникнуть сквозь запертую дверь, то он явно позволил себе некоторые вольности, чтобы убедиться, что у него это выйдет, пока я валялась без сознания. Это приводит меня в бешенство, и я хочу опять влепить ему по физиономии. Но это как раз то, чего он и ждет. Чтобы я подошла к нему. Именно поэтому я оставляю его стоять там и иду на кухню. Этот гад может сам подойти ко мне.

Обхожу кухонный «островок», хватаю свой недоеденный кусок пиццы и печенье и выбрасываю их в мусорное ведро, ставлю кофейную чашку в раковину. К тому времени, как я возвращаюсь к стойке, Кейн заходит на кухню. Он неторопливо направляется ко мне, так и излучая обаяние с явным криминальным налетом, что я буквально пару минут назад решительно отрицала. Блин… Он наверняка слышал, как я защищаю его. Кейн становится прямо напротив меня. Я опираюсь руками о стойку.

– Из всех людей, которые сейчас меня преследуют, ты хуже всех.

Он имитирует мою позу, тоже опершись о стойку.

– Я?

– Да. Ты.

Губы у него изгибаются, в глазах светится веселье, а не сожаление. «Сволочь…»

– Твой красавчик Рич сегодня был настоящим джентльменом, – говорит Кейн. – Похоже, подвергся мерам дисциплинарного воздействия со стороны агента Лав.

– Это говорит человек, у которого до сих пор на правой щеке отпечаток моих пальцев.

– Если это была твоя попытка дисциплинировать меня, то я играл не в ту игру. Но сейчас я здесь. Давай попробуем еще разок.

– Не искушай меня, Кейн. Я все еще дико зла на тебя за то, что ты усыпил меня. И как ты сюда попал?

– Дверь была не заперта – ни на замок, ни на задвижку.

– Чушь собачья!

– Она была не заперта, Лайла, а я с утра проверил ее перед уходом. Ты ею не пользовалась?

– Млять, нет! Не пользовалась, а это значит, что здесь опять кто-то побывал.

Он приподнимает бровь.

– Опять? Как это, черт возьми, понимать?

– Я с этим разберусь.

– Мы вместе с этим разберемся, Лайла. Мы же договорились.

– Вместе – это значит действительно вместе, Кейн. А не когда ты бросаешься вперед и тащишь меня за собой.

– Просто притягиваю тебя к себе, красавица, – вместо того чтобы позволить тебе бежать впереди меня. Так в каком это смысле «опять», черт возьми?

– Я не пытаюсь убежать от тебя, Кейн, поскольку именно это ты и подразумевал, как мы оба знаем. И в ответ на твой вопрос: одна из первых записок была оставлена на моем столе наверху.

– А значит, этот твой Младший видел твои заметки касательно расследования.

– И ты знаешь это, потому что сам в них заглянул.

– Да. Заглянул. И не жди чувства вины. Это для меня не те эмоции, на которые есть смысл тратить энергию. Полагаю, поскольку ты – это ты, то ты уже проверила дом и все чисто?

– Проверила, но мне явно нужна новая охранная система.

– Я – твоя новая охранная система. Ты получала еще какие-нибудь записки?

– Никакая ты не охранная система, и нет, не получала, что возвращает нас к тебе и твоей заботе обо мне. Младший явно знает, что за мной присматривают. Мы не сможем поймать его, когда твой человек дышит мне в спину.

– Слишком много трупов, чтобы я мог отступить, Лайла. И кто бы это ни был, он не станет долго скрываться. У него есть цель.

– Может, эта цель разве что в том, чтобы отпугнуть меня. – Я хмурюсь. – Если только…

– Если только?.. – подталкивает он.

– Если убийства в Лос-Анджелесе должны были заманить меня сюда, а Младший вроде как пытается вытолкать меня обратно, тогда это явно не дело рук Младшего.

– Возможно. Хотя Младший может просто поддразнивать тебя в расчете на более серьезный финал.

– Поддразнивать, чтобы потом убить меня?

– Или подразнивать меня, чтобы потом убить тебя.

– Тот, кто нанял убийцу, явно хотел, чтобы жертв раздели и унизили, прежде чем они будут убиты. Это говорит о гневе и ненависти. А что, если в моем случае эти гнев и ненависть гораздо глубже и поэтому мое унижение должно затянуться?

– Тебе нужно убраться из этого дома. И пожить у меня.

– Мне не нужна нянька, Кейн. Я агент ФБР, а ты…