Когда я заканчиваю разговор и кладу телефон на стол, всплывает воспоминание, как Рич обвинял меня в том, что я не говорю «спасибо» и «пожалуйста». «Мудак, – думаю я. – Я всегда говорю “спасибо” и “пожалуйста”!» Иду в гостиную, к барной стойке, подтаскиваю оттуда к кухонному «островку» барный табурет, достаю из сумки компьютер и включаю его. А еще кладу рядом с ним книгу, которую забрала с места преступления – в качестве напоминания о том, насколько личным для меня стало это дело. В голове снова всплывает образ Рика, висящего на дверце шкафа, и я поворачиваюсь к кофемашине, чтобы затолкать в нее капсулу и приготовить себе чашечку кофеинового варева с шоколадным вкусом. Потому что кому не нужен кофеин, когда ты вымотан и на взводе?
Как только все готово, сажусь и выпиваю свою первую ударную дозу шоколада за вечер, которая явно будет не последней. Вдобавок это нечто самое близкое к еде после голого сахара в рулете с корицей, употребленного с утра, что объясняет, почему у меня опять дурная голова. Отставляю чашку, намереваясь переключить свое внимание на компьютер, когда мой взгляд падает на обложку книги – на мою мать, – и сердце у меня сжимается. Мне очень нравится эта ее фотография. Платье на ней розовое, а волосы каштановые, а не светлые. Она выглядит красивой и естественной, больше похожей на ту женщину, которую я знала, чем на ту, которую знал Голливуд. У меня перехватывает в горле, и разум погружает меня в воспоминания о ночи ее гибели. Я тогда сидела в библиотеке юрфака, готовясь к завтрашнему семинару, когда передо мной вдруг возник мужчина официального вида в костюме…
Я моргаю, возвращаясь в настоящее – стряхивая все эти воспоминания.
– Блин… Что ты с собой делаешь, Лайла?
Тянусь за книгой, чтобы убрать ее с глаз долой, когда мой взгляд натыкается на наклейку «Барнс и Ноубл» [25] в верхнем правом углу обложки. В паре миль от дома Рика есть «Барнс и Ноубл». Там наверняка имеются камеры наблюдения и ведется электронная регистрация продаж, но без обращения к Тик-Таку это должно стать частью той незаконной деятельности, которую я предусмотрела в виде услуги, которую кое-кто мне задолжал. И я планирую затребовать этот должок прямо завтра с утра.
Достаю лист бумаги и начинаю составлять список того, что мне нужно от взломщика.
ЗАПИСИ О ПРОДАЖАХ В «БАРНС И НОУБЛ»
СПИСОК КНИГ, КОТОРЫЕ БЫЛИ НА МЕСТЕ УБИЙСТВА ЛЭЙНИ
СПИСОК СОТРУДНИКОВ, РАБОТАВШИХ И ПО УБИЙСТВУ ЛЭЙНИ, И ПО УБИЙСТВУ РИКА
УГЛУБЛЕННЫЙ ПОИСК ПО ПРОДЮСЕРСКОЙ КОМПАНИИ
Звонят в дверь, я встаю и спешу к передней части дома, на ходу расстегивая молнию на сумочке, висящей у бедра. Достаю стодолларовую купюру, припасенную для чаевых, опять застегиваю сумочку, выглядываю в боковое окно и убеждаюсь, что мой гость – и вправду доставщик пиццы. Отключаю сигнализацию и открываю дверь, чтобы обнаружить перед собой того же невысокого кудрявого парнишку лет двадцати, что и вчера вечером. Показываю ему сотенную.
– Как записка, которую я нашла вчера вечером в своей пицце, там оказалась?
Он бледнеет.
– Что?
– Записка. Как она попала в мою коробку с пиццей?
– В коробки кладут скидочные купоны. Вы имеете в виду купоны?
Тут до моих ушей доносится музыка, и я практически выталкиваю парня наружу. Он пятится, и, выйдя из дома, я вижу, что пассажирская дверца его машины распахнута настежь.
– Почему у тебя машина открыта?
– Так быстрее. Я не могу перекинуть термосумку через руль, не опрокинув ее набок. Так что обегаю вокруг машины, хватаю сумку, доставляю заказ и возвращаю ее обратно на сиденье.
– Ясно, – говорю я. – Конечно, так быстрее. Надеюсь, у тебя там нет ничего, что можно украсть.
Ответа не жду.
– Как насчет моей пиццы и десерта?
