– Надеюсь, что нет. А что касается того, что я хочу того, чего не могу иметь, то мы оба знаем, что ты путаешь меня с Красавчиком. – Кейн отталкивается от стойки. – Ты знаешь, где меня найти, – бросает он, прежде чем направиться к выходу.
Стиснув зубы, я следую за ним, и когда Кейн проходит через гостиную к раздвижным стеклянным дверям, по крайней мере десять различных слов готовы сорваться у меня с языка. Все это, я знаю, разозлит его и вернет обратно ко мне. Но у меня хватает ума не делать этого, так что я спасена от ссоры, за которой обязательно последовал бы секс. Наконец он выходит на улицу и закрывает за собой дверь. «Ушел…» Кейн хочет, чтобы я последовала за ним, но он достаточно умен, чтобы не ожидать этого от меня. Да я и сама не жажду бросаться ему вдогонку – спешу к двери только лишь для того, чтобы поскорей запереть ее на ключ и задвинуть засов.
Отгородившись от него, отворачиваюсь от двери, оглядывая внутренность дома. Здесь опять кто-то побывал. Вопрос только в том, с какой целью.
Опять обыскиваю дом и просматриваю записи с камер наблюдения. И ничего не нахожу. Нет никаких признаков того, что здесь кто-то был. Как только на сто процентов убеждаюсь, что в доме никого нет, хватаю все, что приготовила на кухне, и перемещаюсь к большому мягкому креслу в углу гостиной, откуда мне видна каждая дверь в доме. Огромная оттоманка становится моим столом, и я устраиваюсь на полу перед ней спиной к креслу. Все, что мне нужно, находится под боком. Слева от меня карточки для заметок и Куджо. Справа – рабочая сумка, книга и кулон. Прямо передо мной – компьютер и тарелка с пиццей и печеньем. А еще я накинула на кремовую подушку оттоманки чистое полотенце, чтобы случайно ее не уделать. Не потому, что эта оттоманка так уж мне дорога, а из-за того, что она была дорога моей маме и этот дом все еще кажется ее домом.
Захожу на закрытый почтовый сервер и вижу, что Тик-Так в Сети. Отправляю ему сообщение: Есть что-нибудь для меня? Такой способ связи избавляет его от необходимости слушать, как я говорю с набитым ртом, поскольку нормально поесть мне так и не удалось.
Расследования этих убийств проводились по территориальной принадлежности – двух в Лос-Анджелесе, одного в Нью-Йорке и еще одного в Ист-Хэмптоне. Ты – единственный общий знаменатель, который связывает эти дела воедино. Ты участвовала в трех из четырех из этих расследований. Но все равно отправлю тебе список по электронной почте.
«Четырех из шести», – мысленно поправляю его я, если учитывать убийства Лэйни и ее брата, но, конечно, Тик-Так и Мерфи и понятия не имеют о возможной связи. Приканчиваю ломтик пиццы и кладу себе на тарелку еще один, прежде чем напечатать: Что еще?
А еще я отправлю тебе список всех, кто может иметь отношение к той продюсерской компании, о которой ты спрашивала. Я не нашел ничего из ряда вон выходящего, но может, ты сумеешь. Не знаю, что конкретно ты ищешь, чтобы копнуть глубже.
Это опасная территория, на которую мне никогда не следовало соваться в компании Тик-Така и которую я сейчас пытаюсь обойти, напечатав:
По-любому эта зацепка – с очень дальним прицелом. Я посмотрю и дам тебе знать, если понадобится продолжить.
Отключаюсь от него и становлюсь невидимой в Сети, прежде чем открыть список, который он мне прислал. Просмотрев его до конца и так ничего и не обнаружив, отодвигаю пиццу в сторону. Убийства территориально раскиданы, каждым занимались свои сотрудники. Я и вправду единственный общий знаменатель. Беру книгу и кулон и кладу их перед собой. Поправка: я и Дева Мария – вот единственные общие знаменатели. Еще раз поправка: я, Дева Мария и киллер. А еще Кейн. Он связан с нападением на меня, Девой Марией и местным убийством.
Хватаю стопку карточек для заметок и выписываю все имена, которые Тик-Так прислал мне по электронной почте, но и после этого ничего в голову не приходит.
– До пошло оно все!
Я подбрасываю карточки в воздух и смотрю, как они порхают повсюду. Почему я не могу в этом разобраться? Мой взгляд падает на обложку книги моей матери – послания, оставленного для меня. Во всем этом есть б
Ложусь на пол, прижимая книгу к груди, и смотрю в потолок.
– Думай, Лайла, – бормочу я. – Думай!
Заставляю себя мысленно вернуться в тот бар в вечер нападения на меня. Приказываю себе пережить все это заново, но вместо этого вспоминаю тот вечер, когда только познакомилась с Кейном. Я была в Бухте, на вершине одного из тех валунов – там, где мы с ним встречались пару дней назад. В месте, которое потом стало нашим тайным убежищем. В месте, где никто не мог услышать, о чем мы говорим. В месте, которое моя мать тоже использовала, чтобы укрыться от всех, кто хотел заполучить частичку ее, включая моего отца.
