Одна только мысль об этом заставляет меня расхаживать взад-вперед, запустив пальцы в волосы, – гнев готов прожечь дыру в животе и груди. Он поглощает меня. Он ранит. Боже, до чего же это больно… Я ловлю себя на том, что стою в ногах своей кровати, уставившись на фотографию матери в ее самой культовой роли: Мэрилин Монро. Моя мать обладала удивительным талантом, но что самое главное, она была хорошей. Она была доброй. Она была нежной. В юности я хотела быть похожей на нее, хотя и недолго. И не прямо сейчас. Прямо сейчас я хочу крови. Я хочу ответов. Резко втягиваю воздух, опускаю подбородок на грудь и надолго задерживаю дыхание. Образы с похорон моей матери так и крутятся у меня в голове, под конец сменившись другими – Рика Сазерса, висящего на простыне. Шумно выдыхаю и снова смотрю на свою мать.
– Иноземье, Лайла, – шепчу я себе, заставляя себя занять место, которое обычно оставляю для работы на местах преступлений, но сознавая при этом, что сейчас мне нужно отойти от личной стороны моего расследования. Мне нужно быть агентом Лав: холодной, вдумчивой, расчетливой и целеустремленной. Я снова набираю полную грудь воздуха и медленно выпускаю его сквозь зубы.
– Иноземье, – повторяю я, отворачиваясь от фотографии и выходя из спальни.
Через пятнадцать минут, переборов желание запереться в своем кабинете, моем самопровозглашенном Чистилище – месте, где я держу себя взаперти, пока не нахожу нужные мне ответы, – я устраиваюсь в гостиной. Только так можно держать двери в поле зрения. Я превращаю гостиную в свое новое рабочее пространство, свое временное Чистилище. Как только у меня под рукой оказываются карточки для заметок, ручки, кофе и печенье, я приступаю к работе. И, как обычно и начинаются мои пребывания в Чистилище, я чередую хождение взад-вперед и проклятия, то и дело подсаживаясь к компьютеру и делая пометки на карточках. В три часа ночи суммирую то, что обсуждала с Кейном до этого момента:
МЛАДШИЙ И НАЕМНЫЙ КИЛЛЕР – ОДИН И ТОТ ЖЕ ЧЕЛОВЕК? НЕПОНЯТНО.
МОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ В ШТАТ НЬЮ-ЙОРК МОГЛО БЫТЬ ПОБОЧНЫМ РЕЗУЛЬТАТОМ УБИЙСТВ, НЕОБЯЗАТЕЛЬНО ЗАПЛАНИРОВАННЫМ.
НАЕМНОМУ УБИЙЦЕ БЫЛО ПРИКАЗАНО УНИЗИТЬ ЖЕРТВ, РАЗДЕВ ИХ ПЕРЕД УБИЙСТВОМ, НО Я ОСОБЕННАЯ: НАДО МНОЙ ДЛЯ НАЧАЛА РЕШИЛИ ПОИЗДЕВАТЬСЯ.
В четыре утра я просыпаюсь посреди комнаты с судорогой в ноге, повсюду разбросаны карточки с заметками. Съедаю печенье. Это помогает. В пять приходится повторить, но на сей раз я просыпаюсь с такой затекшей рукой, что на миг меня охватывает паника, когда я думаю, что она может никогда не отойти. Потому что, видите ли, всякие злодеи и трупы меня ничуть не колышут, а вот невозможность контролировать свои конечности пугает меня до чертиков.
В шесть, когда затекает все та же рука, я завершаю этот адский цикл. Отказываюсь от сна, хотя минимальная планка сна для меня – это по крайней мере четыре часа. Без этого я стерва, что вообще-то меня ничуть не волновало бы, учитывая всех врагов, которые кусают меня за пятки, за исключением одного: это также означает, что мой мозг тупеет. А мне нельзя сегодня тормозить. Направляюсь в душ, и пока на меня льется горячая вода, придумываю план, как сегодня оставаться в форме, который включает в себя дополнительную порцию кофе и настоящую еду, не сдобренную сахаром. Выйдя из душа, одеваюсь во все брендовое, поскольку это то, что нравится этому долбаному городу. Черные слаксы… Розовая блузка – потому что, какой бы стервозной я ни была, мне нужно что-то, что смягчит мой облик, если такое вообще возможно… Завершают наряд сапожки на высоком каблуке, которые я могу использовать как оружие. Мой пистолет пристегнут к бедру, и с блейзером в руке я уже полностью готова к тому, чтобы заставить всех остальных пожалеть, что не выспалась.
К восьми я уже сижу на кухне за стойкой, смотрю новости на субтитрах: чашка полна кофе, а рот набит холодной пиццей – за неимением чего-то более полезного для здоровья. К восьми пятнадцати заканчиваю электронную таблицу, в которую свела съемочные группы каждого из фильмов, когда-либо снятых этой китайской продюсерской компанией, – и после долгих часов работы ночью и ранним утром наконец вылавливаю повторяющиеся имена. Еще несколько ударов по клавишам, и у меня есть несколько попаданий:
РОБЕРТ НЕЙМАН, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОДЮСЕР ПЯТИ ИЗ ДЕСЯТИ ФИЛЬМОВ: ДВУХ С МОЕЙ МАТЕРЬЮ И ОДНОГО С ЛЭЙНИ.
ГАЙ СЭНДС, ПРОДЮСЕР ТРЕХ ИЗ ДЕСЯТИ ФИЛЬМОВ: РАБОТАЛ НАД ФИЛЬМОМ С ЛЭЙНИ.
КЕЛЛИ ПИРС, АКТРИСА В ЧЕТЫРЕХ ИЗ ДЕСЯТИ ФИЛЬМОВ: СНЯЛАСЬ В ПЯТИ ФИЛЬМАХ ГАЯ СЭНДСА.
Набираю Кейна.
– Ты вообще спала? – спрашивает он.
– Два часа. Готова разорвать всех на куски. И ничего не могу с собой поделать.
– Я знаю, как это исправить.
– Шоколад, – говорю я.
– Я, – предлагает он.
– Колено, – парирую я.
– Для Красавчика? – уточняет он. – Что ж, одобряю.
– Остановись от греха подальше. Сейчас я отправлю тебе в сообщении три имени. Все эти люди имеют прочные связи с китайскими инвесторами, которые финансировали фильм Лэйни, а теперь, как выяснилось, еще и два с моей матерью. Два продюсера и актриса. На данный момент это все, что удалось надыбать.
