Мы разъединяемся, я проверяю свою электронную почту на телефоне – и конечно же… Теперь, когда детектив Мозер поковырялся в документах, он прислал мне и дело Эмерсона, которое я прочитаю перед вечерним мероприятием. А прямо сейчас надо плотно заняться братцем. Делаю уже шаг к гаражу, но останавливаюсь. Вовремя возникшая мысль отсылает меня обратно в гостиную, где я хватаю камеру и вынимаю из нее карту памяти с записью. «Прости, Младший… Единственный человек, которому дозволено смотреть мою домашнюю порнуху, – это я». В надежде на то, что моего дебюта на «Порнхабе» удалось избежать, я наконец добираюсь до гаража, открываю дверь и тупо смотрю на пустое пространство. Моя прокатная машина все еще возле вокзала… Да уж, мне явно можно доверить раскрывать убийства, а не следить за гигантским стальным ящиком на колесах. Я набираю водителя и, пока жду машину, просматриваю записи с камер наблюдения на своем компьютере и удаляю запись, на которой мы с Кейном, не просматривая ее. У меня есть оригинал, если мне станет совсем уж одиноко.
Тридцать минут спустя водитель подбрасывает меня к прокатной машине, и в тот самый момент, когда я думаю, что по случаю выходных Младший решил подрыхнуть допоздна, нахожу на своей машине записку. Моя реакция – это уже не страх, а глубокий вздох «только не опять!». Интересно, знает ли Младший, что на данный момент его потуги на меня практически не действуют… Даже не заморачиваюсь с перчатками. Хватаю эту хреновую бумажку и читаю:
«Т» – это ТРУП.
«З» – это ЗАРЫТ.
И я знаю где.
А ты?
Младший следил за Кейном и, следовательно, знает больше меня. Меня это скорей раздражает, чем пугает. В отличие от своих планов касательно брата, я вовсе не собираюсь заставить Младшего ощутить себя королем ситуации. Уверенная, что за мной наблюдают, комкаю записку в руке, открываю машину и бросаю смятый листок на заднее сиденье. Надеюсь, это мое безмолвное послание дошло до адресата. Я не собираюсь прятаться.
Оказывается, что мой брат не у себя в отделе полиции, а в «Знаменитых бубликах Голдберга» – популярном месте для завтрака по выходным неподалеку от отдела. А поскольку для чего еще нужна сестра, как не для того, чтобы заявляться без предупреждения, решаю сделать ему сюрприз и еду туда. Белая безликая тачка, взятая напрокат, вовсе не кричит о том, что на ней раскатывает дочь самой Лоры Лав, поэтому паркуюсь прямо возле стены заведения, где все еще полным-полно других машин. Направляюсь ко входу, и как бы ни ломало меня таскать с собой портфель, я не осмеливаюсь оставить его без присмотра – со всеми моими заметками по делу и, конечно же, секс-записью с камеры.
С портфелем и сумочкой вхожу в субботнюю суету ресторана – большинство деревянных столиков заняты, в толпе несколько известных лиц, в том числе Ди Каприо и две «настоящие домохозяйки» откуда-то не знаю откуда [18]. Узнаю личики с ботоксом, но не места. Администраторша приветствует меня, я наконец замечаю своего брата, и компания, в которой он сидит, объясняет мне, почему я не получила приглашения на вечернее мероприятие. Слева от него Саманта, напротив нее – Александра, а Эдди расположился напротив Эндрю. По крайней мере, я уже сказала Александре, что изображать из себя подруг мы не будем, в том числе и на людях, поэтому моя враждебность не вызовет подозрений. Ей и в голову не придет, что теперь у меня есть все основания полагать, что она могла быть частью заговора с целью изнасилования и убийства своей якобы лучшей подруги – а конкретно меня.
Я указываю на их столик, и официантка кивает. Движусь в том направлении, молча подбадривая себя при этом: «Ты не будешь никого бить, пинать ногами и уж точно не станешь хватать Александру за руку и требовать, чтобы она раскрыла свои секреты – которых у нее, наверное, даже и нет. Это было бы поведение, недостойное агента ФБР». И неважно, какие у меня грехи или на какого рода мужчин я западаю, – честь значка для меня превыше всего. «Я буду паинькой», – клянусь самой себе в последний раз, когда подтаскиваю стул и присаживаюсь за столик между Эдди и Эндрю.
– Черт возьми, Эндрю, – заявляю я, вешая сумки на спинку стула. – Я же твоя сестра. Я заслуживаю приглашения хотя бы на плюшки?
Эндрю, облаченный в полицейскую форму, как и Эдди, устремляет на меня притворно ошеломленный взгляд, едва сдерживая улыбку.
– Она ест! Она разговаривает! Она общается с людьми! Ты вообще моя настоящая сестра?
– Я-то думала, ты меня знаешь, – с упреком в голосе отзываюсь я, сбрасывая пальто. – Я занимаюсь этим по субботам. А вот по воскресеньям моя главная тема – спать допоздна, материться при посторонних, бухать и курить как паровоз – на случай, если ты захочешь присоединиться ко мне.
– Ты всегда материшься, – уточняет Саманта, встряхивая своими длинными светлыми волосами. – Причем не только при посторонних.
– Ну да, ни слова без мата, – встревает Александра. – Хотя вообще в Нью-Йорке это уже и ругательствами не считается.
