В такие моменты, как этот, когда Александре удается выглядеть и говорить как девочка-цветочек с белым бантиком, становится ясно, почему она дослужилась до должности помощницы окружного прокурора. Александра использует этот свой милый образ против людей. Может, даже для того, чтобы убедить их, что они ее лучшие друзья, прежде чем она поможет их убить.
Отключаюсь от нее и от Саманты и сосредотачиваюсь на своем брате.
– Как пресса восприняла то, что я сказала вчера? Все плохо?
– Нам пришлось ответить на большее число обращений по этому поводу, чем по любому реальному делу, – отвечает вместо него Эдди, не сводя с меня своих голубых глаз. – И лично, и по телефону.
– Но это же куда интересней, чем стандартные звонки о запертых в автомобиле ключах, которые вы обычно получаете, – сухо говорю я и, внимательно наблюдая за столом, добавляю: – К счастью, «У» в этом городе не так уж часто означает «убийство».
Эдди ощетинивается – я явно задела его за живое.
– Защита безопасности высокопоставленных жителей этого города – это тебе не только ключи, оставленные в автомобилях! – заявляет он, в то время как никто другой и глазом не моргнул при моем более чем прозрачном намеке на записку Младшего.
– Хотя, – добавляет Александра, – вчера вечером Райли Астер и вправду захлопнула ключи в своей машине.
Эдди смотрит на нее.
– Какого черта, Александра?
И, клянусь, я почти доставляю Александре удовольствие, рассмеявшись, но тут она похлопывает Эдди по щеке и говорит таким детским голоском:
– Ты был так добр, что помог ей…
После чего утренние «Читос» так и начинают бурлить у меня в животе.
– «У», – вмешивается Эндрю, – означает упаковку макарон с сыром быстрого приготовления, которую ты изволила упомянуть перед журналюгами. Позвонила миссис Смит и предложила принести тебе макарон с сыром – после того, как прямо перед телекамерами ты обвинила меня в том, что я лишаю тебя этого продукта первой необходимости.
Смеюсь.
– Очко в мою пользу. Не зря ее шоу успешно конкурирует с Мартой Стюарт [19]. Пожалуй, останусь еще на денек, чтобы просто подловить ее на слове.
– Лучше уж поспеши с этим, – говорит Эдди. – Оказывается, Вудс связан и с делом, к которому ты присматривалась в Нью-Йорке. Сегодня с утра звонил детектив Мозер, предоставивший неопровержимые доказательства.
Бросаю на него раздраженный взгляд, а затем смотрю на Саманту и Александру.
– А я и не знала, что мы решаем, кого посвящать в наши дела, на основании того, кто с кем спит.
– Она права, – говорит Эндрю остальным. – Это внутреннее дело.
Он наклоняется к Саманте и что-то шепчет ей, интимно склонив голову к ее уху, и клянусь – при виде моего брата с этой женщиной мне кажется, что день и ночь могут в любой момент поменяться местами. Настолько все это противоестественно.
Потом Эндрю полностью откидывается на спинку стула, а Саманта, явно выполняя полученное приказание, встает и объявляет:
– Пойду-ка возьму с собой что-нибудь из выпечки.
– А мне пора ехать в офис и поработать, – подхватывает Александра, после чего целует Эдди в щеку и встает. В этот момент меня касается ее умоляющий взгляд, явно просящий прощения, и в глазах у нее – чувство вины. Чувство вины, которого не было бы, если б я отгородилась от нее без всякой причины.
– Я тебя провожу, – тут же говорит Эдди, и по тому, как она смотрит на него в ответ – эдакими глазами лани, полными ласки и нежности, – становится ясно, что все его пятьдесят оттенков сволочизма представляют собой в ее глазах истинный образец мужественности и красоты.
Александра и Эдди уходят, и я снова сосредотачиваюсь на своем брате.
– Давай быстрей, пока мы одни. У моей команды в Лос-Анджелесе произошло несколько подвижек, которые ставят под сомнение связь всех этих случаев.
– И я уверен: ты сказала им, что вовсе так не считаешь.
– Да, я поделилась своими опасениями. Однако если я права, то ты ошибаешься и они тоже, и это не понравится сильным мира сего, которые хотят поскорей закрыть эти дела.
– Я понимаю эту дилемму.
– Папа?
– Угу. Такого рода заморочки вредят его политическим устремлениям.
– А как ты вообще относишься к тому, что он баллотируется на пост губернатора Нью-Йорка?
– Это просто убивает меня. Для него на этом реально свет клином сошелся, но сама же знаешь… Политика – это все, что у него осталось с тех пор, как мамы не стало. Не думаю, что мы вправе винить его в том, что он нашел то, ради чего стоит жить.
– Ты прав, но меня беспокоит его связь с Почером.
– Почер – просто богатый говнюк. Он не гангстер.
– Есть и другие мнения, – возражаю я.
– Я достаточно много общался с ним. Он верит в папу и хочет лучшего для нашей страны. Почер вообще-то неплохой мужик. Кстати, сегодня вечером состоится большое благотворительное мероприятие. Приходи. Он будет там и, может, сумеет завоевать твое расположение.
Я шокирована этим приглашением, которое, как я была уверена, изначально не предполагалось, отчего вдруг ставлю под сомнение свои опасения касательно Эндрю и даже своего отца. Даже настроение немного поднимается.
