с той поры озлился на мир и решил ему политически мстить. на фото девяносто седьмого года, сделанном в Думе, Лёха – в числе молодых бойцов с горящими глазами, окруживших Зюганова. после какого-то семинара студенческого. румяный студень Зю прямо-таки продёрнулся этим революционным оптимизмом – справа криво там заглядывает в будущее, тоже вольчими глазами, с младою бородой Андрюха наш Карелин, веривший в Зюганова до самого последнего, пока не оброс дочерьми и не выпал из политики, шагнув за штакет-сорокет.
впрочем, отшельничество Историка мне интересно с профессионально-психологической стороны. в нём тикают часы и знания Эпохи, и изолированность его от женщин – значит что-то большее, обобщаемое. тут судьба не его одной прокуренной квартирки и душонки – тут кроется вообще корешками постсоветский communication breakdown, фрагментированность общества, расползающегося умами по разным закуткам (и не важно, в какой степени на своём островке ты прогрессивен и образован – тебе не в ком своё знание услышать отзвуком, диалогом, вот зачем я ему и понадобился как собутыльник)… отгороженность от социума, чуждая коммунисту – отсюда же и «классовый антисемитизм», нацпатовская, и очень модная в «Нашем Современнике» трактовка Сталина как монарха, недолюбливавшего евреев, заставлявшего журналистов «Правды» менять фамилии на русские, вроде Поспелова…
однажды Куняев-старший сбежал со второго этажа в Лёхин кабинет, узнав, что я у него. поводом было то, что в «Еврейской газете» опубликовали письмо с подписями (включая мою) по поводу скиновского избиения на анисемитской почве, мы это письмо набросали прямо на Газетном, в аппарате МЛФ, и сами собирали по электронке подписи. в числе подписантов были Боря Купреянов («Фаланстер»), Дмитрий Ицкович (мой будущий издатель), Алексей Цветков-младший (не взявшийся лоббировать «Поэму Столицы» в Ультра-Культуре), Гейдар Джемаль, много писателей… к тексту письма претензий быть не могло – классический пролетарский интернационализм. аппарат МЛФ не зря кушал свой скромный хлебушек. однако очкастый Куняев, беспокойно озираясь, как волк на флажки, на новую нашу мебель и плакаты тридцатых, – был явно зол, и сел на место Поликарпыча.
– Дмитрий, мы вас печатаем, дах… вы… вроде как наш теперь автор, а мы все тут красные, и вы красный же?
– Краснее Чёрного не бывает, – басанУл, орлино зыркнув на меня Лёха.
– Вы в стихах манерничаете, увлекаетесь своим стилем, он у вас неплохой, но затянутый для верлибра… но и это вам простим, однако уж в такие газеты вот старайтесь не попадать.
он, как в первый раз, раскрыл газету и вперился сквозь очки с лёгкой иронией, как бы глазам не веря… само собой, я рассказал Куняеву тут же гораздо больше, чем он знал обо всей этой давно ныне забытой истории, в которой «Еврейская газета» была лишь отдалённым эхом, но он не утратил учительского тона, слегка предаваясь за стёклами очков философствованию:
– Понимаете, в любом явлении есть классовая составляющая и национальная, об этом нельзя забывать, классовая и национальная, дах… Сейчас русских, русский язык теснят везде, и вы даёте козыри нашим врагам, космополитам и либералам, подписывая подобные письма…
я попытался доказать дискуссионно, что подобное наложение парадигм и как следствие непонятное, неверное деление явлений – не просто узколобый дуализм, а шизофрения, но главред засуетился, и, таким образом, сделав выговор, выбежал.
вскоре Историк, как обычно приказным порядком, но именно как большую честь – обрушил на меня приглашение на два лица в МХАТ на юбилей «Нашего Собутыльника». правда, позвать с собой в этот раз никого из представительниц прекрасной половины не удалось. наверное, даже самая добрая не пошла бы. а уж блОндушка – точно нет… и ведь правильно.
не так давно, пару лет назад с Катюшей Долгих и товарищами из СКМ мы тут были на девяностолетии «Правды». состав зрителей подобрался такой же – без малого ровесники газеты. занесённые барханами морщин и складок лирические, неистовые, с непотухшей молодостью и надеждами в глазах пенсионеры, подписчики. для начала показали духоподъёмную киноподборку: взлетает «Союз» – аплодисменты, работает металлургический завод – аплодисменты, клип превратился в митинг без оратора… и это оживление, самоорганизация ручная были важнее для нас, чем для них, всё это проживавших в реальном времени и судьбе, а не на экране. рукоплескание-завещание…
однако на хорошенько ступивший за столетие юбилей самой патриотической «толстушки» собрались лица более матёрые и маститые, впрочем, и не без комизма. пока мы пошучивали в правом партере с Историком и Репниковым, рассматривая публику и президиум без стола – какая-то экзальтированная дама с приподнятым над головой букетом мимозы из среднего поперечного прохода прокричала, переменчивая, точно актриса:
– Будьте вы прокляты!.. С праздником, дорогие товарищи!