и холодное оружие, как тот незамысловатый символ уже увеличенной и боеготовой фалличности – всё чаще лезет на обозрение. а девушки всё больше – с Хореевым, с Винни-Пухом, он неформальный лидер класса, душа компаний. остроумен, изобретателен. и даже имя одно на двоих – или ты, или я.
«Я б его всё равно убил, потому что он обзывал кастратом» – услышали двадцать четвёртого в классе. скрывать не пытался, наоборот, гордился, что победил окончательно… учительнице такое услышать в своём классе – Ольге Николаевне, конечно, тоже подарок.
и нашу классную в восьмом «А» классе звали Ольгой, невысокую, кудрявую кавказско-утончённую Ионову. Ольга Владимировна, сутуленькая, но весьма привлекательная, горбоносая и голубоглазая, с едва видными усиками – всегда сидела за своим светлодревесным, под стать высветленным кудряшкам столом, и проверяла журнал, пока мы несли обязанности дежурных после уроков. веники, тряпочки и пыльно-меловая губка для доски, скучный запах детского пота, словно бы в голубые стены въевшегося, и выманивающий вид Калининского проспекта, наискось за окном, где зелёный роддом. да, и в нашей школе перестройка постреливала, но ранила, не убивала. а тут, в Зеленограде – всё в тех же школьных запахах гормональный пульс посильнее бился ненавистью, рукоять кортика прогревалась после морозильника…
в девяносто первой нашей школе на заре перестройки появилась новая директриса, лет не более сорока – даже имя её было в духе новых названий, Диана Александровна. что-то эстрадное и в то же время официальное – на работу ходила исключительно в костюмах, женских, с длинными юбками и всевозможными тонкими галстучками или жабо меж двубортных пиджаков, чаще синих. ей радовались, как Горбачёву: молодость, перемены. требовала и от комсомольцев ношения галстуков: «Я вас очень прошу, ребята, приказывать не могу». причёски носила взбитые и вздыбленные, в духе лимитчиц высокого полёта. искусственно завитые волосы ни собственной формы, ни цвета, казалось, никогда не имели: классический мочалкин блюз. в школу с собой привела трёх мужиков – физрука, историка и военрука. кто был любовником полной и влажноглазой Дианы (а, может, и все сразу) – школа так и не догадалась. усатый и колченогий физрук – бывший мент, очкастый и, хоть тощий, но брутальный историк Сервал из комсомольцев, а военрук – военного, как ни странно, происхождения, майор. в школу приходил исключительно в форме, даже если оставался в рубашке – и на ней обязательно были погоны. похожий на кулацкого, раскормленного, но не без мышц и клыков порося.
попав, как и сама Диана, с периферии в столь рафинированную, центровую школу, где интеллигент на интеллигенте и Арбат в двух шагах, военрук принялся воспитывать сопляков-старшеклассников в солдафонской манере. врывался в мужские туалеты, выгонял оттуда ватаги курильщиков, заставлял отжиматься прямо на дубовом паркете перед туалетами – чтоб вся школа знала новую метлу (Диана очень походила на метёлку). где-то антиалкогольная компания, а тут антитабачная. тут же завязывал разговоры с доходягами, подлавливая «на слабо» – мол, и куришь-то, небось, на мамины или папины, а свои зарабатывать не пробовал. профессорские, музыкантские и дипломатические сынки клюнули на такую педагогику: на своих уроках НВП военрук не только давал им надолго в руки учебный «калаш», но и предлагал начинать жить взрослой жизнью, зарабатывать свои рубли. как? да хоть вагоны разгружать – по военной линии есть знакомые, устроят.
у Евтушенко Москва-Товарная студентов трудоустраивала, а тут уже и старшеклассников: холодными осенними вечерами разгружали товарняки на Павелецком. и как-то раз позвал их, сжалившись, военрук греться в школу – мол, ключ имеется, и погреемся не только батареями. это вам не курить на халяву, тут уж боевые сто грамм коньячку заработали… всё на том же «слабо» замотивированные настоящие мужчины поехали в 91-ю, боясь казаться друг другу сопляками и поэтому отказываясь ехать домой. там приняли из школьных гранёных по сто грамм, а потом военрук, на очередное «слабо», а точнее уже просто пытаясь наградить сверх меры за мужество и доблесть грузчиков – позвал пострелять в подвальный тир. властью и ключами кичился – в глазах таких новобранцев самооценка растёт как на дрожжах. ну и коньяку хватанул побольше прочих на правах старшего.