сегодня нас выпустили быстро, всем действующим лицам тоже хватило, все распущены по домам, а кто и по КПЗ. на этот раз я – к метро и скорее домой, похолодало.
долго везут Киллерова: снегу навалило, пробки. присяжные собрались, уже час общаются, пересмотрели все журналы. вот и мы, оказавшись на чёрно-кожаном диване рядом с Борисом Семёновичем, смотрим в журнал «Власть», где на развороте фотография с «Русского марша» – молодые мужики несут транспарант «Русские идут», идут и несут. седой, но не старый Борис Семёнович с мудрой еврейской ухмылкой говорит:
– Вот до чего власть докатилась, только это у них и осталось.
само собой, он не рад русскому фашизму. минут за десять разговора мы доходим до Путина, в глазах собеседника искренняя ненависть к нему, как к насекомому. немудрено: ведь Борис стоял у истоков демократии, знаком с Ходорковским, Кохом, Алекперовым. вот свезло-то мне: скучным время ожидания автозака явно не будет. заметив мой интерес, Борис Семёнович на своём еврейском, слегка выпуклом голубом глазу клянётся, что более делового и целеустремлённого человека, нежели Ходорковский, не встречал.
– Они дома у меня как-то сидели, олигархи наши, и прямо оттуда, с дивана ворочали миллионами. «Ты мне дизель дашь?» – Алекперов кому-то по мобильному звонил, уточнял. Ходорковский давал. Дизель – это значит состав с цистернами, сколько там баррелей нефти умещается – и сосчитать трудно…
счастье улыбается на лице Бориса, он сопричастен бизнесу, времени своему: и на его диване подержались секунду цистерны, обильно облитые чёрным золотом. редкого человека я тут встретил – не просто либеральная интеллигенция, а с бизнес-уклоном. он разговорчив весьма: уже про жену-банкиршу рассказывает, показывает её фотографию в кошельке. непримечательная кареглазая толстуха, в цветах фотографии что-то сиренево-пёстрое из девяностых. это вторая жена, а от первого брака уже дочь, как я возрастом, но она учится в США, математик и компьютерщица, считать приданое мужа умеет, за такого лоха замуж не пойдёт (добавляю я про себя). у нынешней жены тоже дети от первого брака, вместе воспитывают. помогал жене проводить аудит: один друг-олигарх попросил, армянин. так через день аудита он ему и говорит, другу: нет у тебя банка, точнее, не твой это уже банк. там сидят, рассказала жена, одни чёрные, соплеменники хозяина, и всё в оффшоры переводят…
странный национализм у неодобрившего «Русский марш». он словно прочёл мой вопрос в глазах и вернулся к теме: ничего же у них не получится, у оппозиции, лидеров умных нет, таких, как Ходорковский, например. его ж не зря посадили, ещё и активы все увели, экспроприаторы хреновы… жена Бориса тот банк так проаудировала, что сама там стала банкиршей – без стрельбы обошлось, друг выгнал соплеменников. теперь на Павелецкой она царствует. Борис с особым аппетитом, почти с причмокиванием произносит «банк» – после «к» лёгкий удовлетворённый выдох. это слово его поколения, на эти банки и поделили «единый могучий».
– Ходорковский знаете, как работал? Я был в этот момент в его кабинете. Проводит селекторное совещание, и все говорят только о том, что отклоняется от планов, о негативном, убытках, проблемах. Он сразу даёт указания. О хорошем не говорят, только решение проблем. Всё занимает пять минут – и система работает после этого неделю. Таких парней и в США мало, такого человека засадили эти чекисты, ничтожества!
я тут кладу информацию в масть Борису, насчёт того, что работаю в ИПРОГе с бывшим сотрудником ЮКОСа, с моим бородатым шефом-ровесником. Борис Семёнович и на меня глядит с прежней счастливой улыбкой, не лишённой отчасти и недоверия, с каким разглядывал он журнальную фотографию: что, мол, получится у вас без его, Ходорковского, денег?
– А вот лукойловские ребята, я вам скажу, это другой стиль работы. Во-первых, вокруг Алекперова только свои, чёрные. И ни одной юбки не пропускают, секретарши там такие, каких и на подиумах не увидишь! Но ребята с криминальными наклонностями, запросто убирают, кого захотят, всё и всех покупают.
– Но и вовремя пошли в фарватере Путина.
– А вы бы как поступили, имея столько нефти? Они своего не упустят – ни баб, ни триллионов. Чёрные в этом похитрее нашего брата. Ходорковский-то на принцип пошёл, я его уважаю за это. Уважаю, но не понимаю – имея столько…
привезли, наконец, подсудимого, нас зовёт в зал Вера (усталая почему-то – наверное, по сексемейным, ночным причинам). сегодня выступают свидетели – учительница, ученики. расположение трибуны свидетелей такое, что адвокат и папа подсудимого вынуждены вполоборота слушать – всё для нас, свидетели вещают напротив нас. и ещё Киллерову хорошо видно свидетелей через торец своего аквариума.