стрельба по бумажным мишеням быстро надоела, и озверевший краснощёкий военрук предложил поиграть в настоящую войнушку, с настоящими мелкашками. сафари в школьных коридорах продолжило внеплановые стрельбища в тире. пьяный хрюндель носился и палил, а протрезвевшие от ужаса старшеклассники, и не думая отстреливаться, убегали кто куда. но одному, миловидному кудрявенькому Пышкину, всё же досталось в лёгкое навылет: на лестнице осел. и военрук тотчас протрезвел – более того, блюдя им самим преподаваемые соплякам столичным законы чести, дошёл до ближайшего постового на Калининском, пока одноклассники раненного вызывали «скорую». розовый от коньячных паров и беготни хрюндель сдался в руки правосудия. Пышкина с трудом спасли врачи, он долго лежал в больнице, о вопиющем рецидиве солдафонщины, тоталитаризма и самоуправства писали газеты, благо много родителей учеников 91-й работали в прессе.
возвращение стрелянного стало весенним праздником: высыпала вся школа, а Пышкин нетвёрдо шёл с медсесетрой, с которой уже и свадьбу наметили, так у них всё сложилось там замечательно. Диану уволили быстро, военрука ненадолго посадили и быстро забыли – НВП пришлось вести то физикам, то историкам. а вскоре и предмет отменили: окончательный этап разрядки наступил, дружба-жвачка, и с военным романтизмом, одного лишь меня манящим, смотрели на нас со стен класса НВП плакаты об атомной войне. я даже забывал, на каком уроке нахожусь, любуясь этими матово-зеленоватыми картинами наступления апокалипсиса. заглядывался на чёрных пятнистых коров и бурёнок, безмятежно жующих травку вдали от города, откуда крадётся к ним уже лилово-серый термоядерный гриб и его испепеляющая волна… их травоядное спокойствие и медлительность подчёркивали непоправимость содеянного человечеством. большой апокалипсис политики вроде отменили, но маленький – всё же пришёл. долго ещё, до летнего ремонта мы проводили свои баллистические экспертизы по следам пуль на зелёных стенах третьего и голубых четвёртого этажа.
ровно двадцать лет прошло.
…мы снова в комнате присяжных. молчание, курение, чай… никто не решается заговорить. а если и говорить, то на другие темы. Борис Семёнович о криминализированности молодёжи начал мне негромко набалтывать что-то на ухо, но у меня не идёт, сама упорно простраивается линия конфликта тёзок. друг олигархов объясняет, чем выгодны его новейшие одноразовые шприцы, которые он пытается сделать в РФ обязательными – саоуничтожающиеся, чтобы врачи не могли использовать как многоразовые. ищет инвестиции под проект, но сейчас ни Алекперов не заинтересовался, ни Ходороковского нет на свободе, а мне как молодому пиарщику должно быть интересно. отнекиваюсь: не пиарщик, пресс-секретарь института антиглобалистской направленности, это другая работа, которая бизнес, скорее, выставляет в критическом свете…
– Но вы же не с этими, которые за всё отнять и поделить снова?
зачем дельца-хитреца расстраивать? некогда тут дискутировать, не буду разоблачаться перед одноразовым соприсяжником… и как-то это всё отодвинулось нахлынувшей в зале суда информацией. не для протокола, не для решения даже, пытаюсь понять, из чего тут выросло убийство – да, конфликт, но у кого и когда их не бывало? откуда взялось заострение конфликта кортиком?
или это та самая случайность, когда слова и словесные же намерения вдруг вплощаются как доказательство силы?.. собственный опыт – подскажи! разве что в лесу возле участков нами ухаживаемых девиц шарк-жварк по собственной коже каким-то садовым инвентарём в ожидании Светы из «Рассвета» – нет, даже себя не поранил бы. так – белые по загару полосы демонстративного устрашения, близости суицида как инобытия соития – ещё очень далёкого… нет, ничего там не было похожего!
после самого молчаливого дня в комнате присяжных – шли очень быстро по домам да по снегам.
огромный папаша Киллерова подвигает свой торс у столика адвокатуры, пропуская меня в зал, проговаривая негромко и уважительно «староста». да, это моё временное звание. говорят, присяжных иногда пытаются подкупить – и этот как раз в состоянии, и мне бы сейчас не помешали лишние мани… но не пытался и не попытается – в глазах у нас барьер.
видимо, атмосферное давление сильное. и сегодня как раз – выступать Киллерову и нам смотреть вещдоки. но сперва одноклассницы выступают, рассказывают, как хорошо играли в школьном спортзале на секции в бадминтон с Хореевым, какой он был отзывчивый. но в компьютерные игры тоже любил резаться – да, ключевое слово, – на этом и имелись точки пересечения с другим Ильёй. менялись дисками-играми. к себе Киллеров не водил, а у Хореева часто бывали многие из класса – душа компаний, гостеприимен. как-то всё слишком однозначно – неужели так «округляет» всех гибель?