Таким образом, в Пузыре постоянно что-то происходило и было много разных слухов, в том числе и о существовании маньяка, но я никогда не думал, что из этого может произойти серьёзное настоящее обвинение кого-либо, а тем более, подумать только, обвинение меня самого. Именно абсурдность этой мысли успокаивала, ведь так легко доказать обратное. Впрочем, как именно я буду доказывать это самое обратное, я не представлял.
Так прошло ещё около десяти дней. Хоть и меньше, но меня мучали головные боли, иногда тошнота и другие последствия сотрясения. Дважды появлялся доктор Молчанов, оказавшийся совсем неразговорчивым и даже каким-то обиженным на меня. Он разбинтовывал мою голову, изучал шрам на затылке, говорил, что всё нормально, и уходил, игнорируя вопросы, которые я адресовывал его спине. Доктор Токмакова вроде бы немного оттаяла, но разговора не выходило и с ней. Я ждал Наталью, но та всё не появлялась.
И вот однажды в дверях появилось несколько разных людей, человек пять, среди которых был Молчанов и полицейский, знакомый мне по амурам с Мариной. Они сообщили, что лечение закончено, а я должен собраться и пойти с ними.
ХХХ
Как бы удивительно это ни выглядело, но меня в буквальном смысле отконвоировали, словно самого настоящего преступника. Полицейские шли сразу впереди и позади меня, начинали и заканчивали процессию разные гражданские. Хотя от больницы до гостиницы было совсем недалеко, меня посадили в машину и подвезли к главному входу, а далее отвели в зал для конференций на первом этаже. Я не ожидал увидеть столь подготовленного мероприятия в свою честь – это был самый настоящий суд. Мне указали на небольшой диванчик сбоку, я сел, начал осматриваться, а полицейский, как и положено, встал рядом. Человек тридцать сидело в первых рядах зрительного зала, на сцене был организован небольшой президиум, место в котором вскоре заняли Бобриков, Колюжный и ещё кто-то из Комитета, чьи фамилии я подзабыл. В зале было несколько знакомых, например, Клавдия Андреевна Марченко сидела в первом ряду и пристально, с интересом, изучала меня. Заметил я Наталью, семью Сергеевых, электрика Атуева, Марину и многих других знакомых.
– Начинаем судебное заседание, – прокашлявшись, начал Бобриков. – Обращаю внимание всех присутствующих, что Комитетом с первых дней после Катаклизма определены особые условия судебных разбирательств. В связи с отсутствием кадров и условий для проведения квалифицированного дознания и полноценного следствия судебные заседания происходят без таковых. Избранные члены Комитета выполняют судебную функцию коллегиально, опираясь на собственные внутренние убеждения. Подсудимый, это понятно?
– Понятно, – пожал плечами я.
– Подсудимый Архипов Юрий Сергеевич, слесарь-сантехник, обвиняется в умышленном убийстве женщин с сокрытием тел. Подсудимый, вы знали Нину Егорову?
– Знал.
– Где она сейчас?
А вот это был вопрос настолько очевидный, что я сразу понял, какую глупость совершил, не подумав заранее, как буду отвечать на него. Я замялся, уставившись на Бобрикова, который также прямо смотрел на меня, ожидая ответа.
– Не знаю, – сказал я и почувствовал, насколько неубедительно это прозвучало.
– Когда вы её видели последний раз?
– Примерно за три дня до того, как на меня напали.
– Есть показания людей, которые знают, как Нина Егорова была одета. Эту одежду нашли в вашем доме, аккуратно сложенную в пакете, включая нижнее бельё и обувь. Как Вы это объясните?
Я почувствовал, как покрываюсь пятнами, выдающими волнение. «Боже мой, вот это я попал!» – пронеслось в голове.
– Не знаю, – ответил я. – Может быть, она сложила сама.
– Повторите, Вас не слышно, – громко сказал Бобриков.
– Не знаю.
– Её нигде нет уже как минимум месяц. Дайте объяснения или будете признаны предварительно виновным в убийстве.
– Я не убивал! – закричал я. – Кажется, она собиралась к подруге.
– К какой?
– Не помню.
В голове пульсировала кровь, и я с трудом сдерживался от того, чтобы в эту самую минуту не признаться в том, что Нина улетела с помощью Возвращателя. Но что-то удерживало меня. Я сделал достаточно глупостей сегодня и рассказать про устройство можно будет завтра, всё обдумав. А вот если я сейчас расскажу, то этого уже не отменить, как бы потом ни сожалел. Бобриков стал перешёптываться с другими членами суда.
– Прошу внимания, суд готов вынести предварительный вердикт, – откашлявшись, громко сказал Бобриков, складывая в стопку бумаги, словно подчёркивая этим, что заседание закончено. – Подсудимый Архипов Юрий Сергеевич в первом чтении признаётся виновным. Возможен пересмотр дела в том случае, если подсудимый даст внятные объяснении о пропаже Егоровой Нины Викторовны. До тех пор подсудимый будет считаться осуждённым без конкретного срока, и будет находится под замком в специальном помещении.
