Мы с Игорем быстро сошлись, но время рассказа личных трагедий и причин, по которым каждый из нас оказался здесь, наступило не сразу. Поначалу мы развлекали друг друга историями своего чудесного спасения. Я рассказал о нашей смене с Генкой, о том, как чинили трубу в подвале, и дальнейших днях, включая прогулки на Бентли.
– А у меня такая была история, – принял Игорь эстафету рассказов. – Нарочно не придумаешь, так в жизни всегда и бывает. Я это судно принял два дня назад только, а до того девять лет ходил помощником. И вот наконец сбылась мечта: дали мне круизный теплоход и сразу работку – всю ночь катать фирму, которая отмечает какой-то свой корпоратив. Вечером я пассажиров принял: все разнаряженные, мужчины в галстуках, женщины в вечерних платьях, словом, бомонд гуляет. Три часа катались туда-обратно, конкурсы у них там, танцы, музыка. И как подвыпили, то давай ходить к капитану знакомиться да спрашивать, как кораблём управлять. Ну а я что, мужиков любопытных не люблю, а если девицы под хмельком заходят, так мне приятно. И вот с одной у меня возник зрительный контакт, чувствую, она третий раз приходит, каждый раз всё косее, а сама, ну чистый подарок, тоненькая, на каблуках, духами пахнет и помадой. Словом, не буду тебя, Юра, мучать вступительной частью, осталась она со мной на теплоходе. Всю компанию мы сгрузили у Крымского моста в три часа ночи, а сами пошли на стоянку к Хамовническому валу. Пришвартовались к причалу, всё как положено, матросов я отпустил, помощника оставил дежурить. Деваха эта так и висит на мне и капитаном через слово называет. Есть у меня на судне каютка подходящая, глухая, без окон, там мы с ней и очутились. Впрочем, скажу тебе, ничего у нас не вышло. Она с выпитого вскоре побежала в туалет, намешала, поди, вина с шампанским; отпаивал её потом сладким чаем, пока не уснула. Ну а я что, кровать большая, время к утру, прилёг рядом и тоже заснул.
– Это же сколько времени было?
– Часов, наверное, пять – светало уже. Ну и спим мы, спим, пришло утро. Слышу, помощник мой по мостику ходит, дверями в салоне хлопает, кастрюлями какими-то гремит, а несостоявшаяся моя подруга с похмелья рядом крутится. Лежу в темноте, думаю: «Пора вставать». Вышел, я, значит, помощнику показался, что-то там поделал, кофейку выпил, ну и пошёл будить её. Захожу в каюту, включаю свет, присел на край: «Вставай, проспишь весь день», – говорю ей. И вдруг на набережной: «Трах! Бах! Бабах!». Слышу машины бьются, ну, думаю, какая-та грандиозная авария, надо пойти поглазеть, а то и помочь. Выхожу на палубу и сразу в глаза бросилось – надо мной – небо розовое! Поворачиваю голову на воду – на нас прёт круизный теплоход, музыка орёт, а внутри никого! У меня глаза на лоб, бегу на мостик – помощника нет. Мегафон хватаю и кричу ему: «Куда прёшь, выворачивай!»
– Неужели столкнулись?
– Вот знаешь, каким-то чудом он мне в борт не воткнулся, немного по касательной ободрал и дальше под мост ушёл. Страшно, блин, на борту у него ни души! Ну, думаю: «Что за чудеса?!», по судну пробежался – помощника нигде нет. Спрыгнул на причал, по ступенькам выбежал наверх, на дорогу, а там – ёлки-палки!
– Ну, какие там были ёлки-палки, это я знаю, – поддержал я.
– Словом, так и началась моя вторая жизнь. Стою на набережной, глазам не верю. Баба моя вышла и говорит: «Мне домой пора», а я слова вымолвить не могу, стою, глазами хлопаю. Она отошла метров на двести и обратно притопала. Мне, говорит, страшно, людей никого.
– Она, наверное, подумала, что инопланетяне всё захватили.
– Так не она подумала, а я. Одно с другим сложил и понял, что лучшее место – на моём же теплоходе. Я ж тогда не знал, что спаслись мы от того, что в нашей каюте окон не было и никакой свет не проникал. Я думал, может, корабль как-то защитил меня и эту дурёху. Вот и говорю ей: «Тебя как зовут-то? Ты вчера, вроде, говорила, да я подзабыл. Давай хоть познакомимся. Меня Игорем называй, а тебя как? Юля? Ну вот и прекрасно. Ты, Юля, погоди пока бегать по набережной, давай-ка посидим на корабле и посмотрим, чем это закончится».
– Послушалась?
– Ещё как. У меня ж на судне всё есть – и вода, и еда, и душ с туалетом. Я, знаешь, со страху даже от берега отошёл на тридцать метров. Сидим мы с ней на верхней палубе и в бинокль набережную оглядываем. Потом смотрю – два мужика появились, понимаешь, о ком я?
– Нет. Или погоди. Мы, что ли, с Генкой?
– Точно! Но я ж тогда не знал ничего, сижу, в оптику наблюдаю. Вы к инкассаторской машине подошли, облазили её и собранное в приямок спрятали.
– Так это ты, что ли, всё упёр?
– Я! – с гордостью сказал Игорь, словно ждал похвалы. – Часа два прошло, я к берегу опять причалил, быстренько сбегал и собрал. Два помповых ружья, два пистолета, три бронежилета и четыре мешка с наличностью. Там немного было, мы потом с этой Юлей пересчитали – три миллиона восемьсот.
– Ну ты жук! – воскликнул я и осознал, что, действительно, не так уж и осуждаю его. – Так, а чем закончилось?
