Через два часа они пересеклись в ресторане Шереметьево-2 на втором этаже здания аэропорта как случайные посетители, встретившиеся за одним столом. Заказали обед. Бабуу-Сэнгэ был одет в безукоризненно черный костюм. Длинные волосы он связал в пучок, изменил цвет и пропорции лица и стал похож на китайского дипломата. Впрочем, он и паспорт имел китайский на имя товарища Чжоу Щужэня. Юрьев всегда одевался проще и прибыл в джинсовой рубашке с распахнутым воротом и серых слаксах. Правда, в ресторан его пропустили без звука.
— Я был на всемирном сходе Круга в Греции, - сказал наконец Бабуу-Сэнгэ, начиная трапезу. - Появилась возможность укротить наших оппонентов.
Юрьев доел салат из овощей, принялся за грибы.
— Как?
— Хуан Франко Креспо располагает особыми программами внушения, кодонами, сопротивляться которым не сможет ни один Посвященный.
Юрьев доел грибы, подвинул к себе тарелку с овощной солянкой.
— Что он хочет в обмен?
— Вы прекрасно все понимаете, Юрий Бенедиктович. Ему необходимо повиновение, лишь тогда он сохранит влияние. Естественно, мы вынуждены были согласиться. Однако и ваш покорный слуга неожиданно поднялся на ступень выше. - Бабуу-Сэнгэ доел овощи и перешел к рису. - Дело в том, что кодоны могут быть применены в качестве модуляторов для наших отечественных гипногенераторов «удав».
— «Глушаков»? - поразился Юрьев.
— Именно. И теперь многое будет зависеть от нас.., от вас лично, Юрий Бенедиктович. Мы сейчас, по сути, монополисты, и этот факт позволит нам преодолеть кастовый барьер.
— Посвящение III ступени? Это возможно?
— Кто сказал - нет?
Некоторое время Юрьев ел молча.
— ФСБ свернула программу разработки психотропного оружия. Лаборатория Овечкина работает сейчас над сугубо мирной техникой - нейролептическим генератором, снимающим многие синдромы. А «глушаков» было сделано всего с десяток…
— Не хитрите, Юрий Бенедиктович. Я знаю, что партия «глушаков» второго поколения, как и «болевики», была передана в Управление «Т» ФСБ.
Юрьев, продолжая жевать, выдержал острый взгляд «китайского дипломата».
— Да, я вспомнил.
— Нам будут нужны все «глушаки».
В воздухе снова повисло молчание.
— Я попробую, - сказал наконец Юрьев. - А нельзя ли испытать ваш кодон на Соболеве? Если он откроет нам вход в МИРы…
— Попытаться можно, надеяться - не стоит.
— Тем не менее это шанс. Куда переправить груз? В Москве его держать долго нельзя.
— Думаю, территория монастыря - самое подходящее место. Или у вас другое предложение?
— Пусть будет монастырь. Но… - Юрий Бенедиктович хладнокровно допил заказанный облепиховый сок. - Я должен быть уверен…
— Разумеется, - кивнул Бабуу-Сэнгэ. - Мне нужен не только союзник, но и преемник. Кандидаты, предложенные Рыковым и Носовым, не подготовлены в должной степени, так что вы - единственный реальный претендент. Что касается мистерии Посвящения.., патриархи касты уже уведомлены о наших притязаниях и будут следить за развитием событий. Все теперь зависит от нас самих. Вам понадобится помощь моих людей?
— Справлюсь, - ответил один из Девяти, вставая из-за стола и раскланиваясь с «китайцем».
Генерал Баканов, начальник Управления «Т» Федеральной службы безопасности, был взбешен и с трудом скрывал свои чувства, меряя шагами кабинет Первухина. Начальник Управления спецопераций смотрел на него сочувственно, однако пока не знал, как помочь.
— Что мне докладывать наверх? - наконец остановился Баканов. - Что офицер охраны склада и два прапора проникли в помещение, вскрыли спецбункер и, похитив контейнер с грифом «четыре нуля», скрылись?!
— Но ведь ты же их потом нашел…
— Они ни черта не помнят! Контейнер исчез! Полный «глушаков»! Плюс комплект генераторов боли «пламя»…
— Сколько всего?
— Двадцать штук «глушаков» и пять «болевиков».
— Н-да, брат, это хреново. Ты сам охрану допрашивал или кто-то из замов?
— Миронов. Я же говорю, ничего не помнят!
— Значит, кто-то их обработал. Где ты их держишь?
— В Солнцевском армейском СИЗО.
— Поехали поговорим.
— Зачем? - вытаращил глаза Баканов. - Ты думаешь, мы не применили «третью меру»? Глухо. Теряют сознание и молчат.
— Поехали, попытка не пытка, авось заговорят.
Через полтора часа оба генерала, одетые в штатское, въехали на территорию следственного изолятора на окраине Солнцева, законспирированного под воинскую часть. Правда, все местные жители отлично знали, что за «часть» здесь расположена, и называли ее «тюрьмой ГПУ».
В камеру, где сидел проштрафившийся майор охраны секретного склада ФСБ, генералы спустились в сопровождении офицера охраны изолятора и первухинского адъютанта, игравшего роль телохранителя. Майор лежал на койке в форме. Когда в камеру вошли двое незнакомых в штатском, он зашевелился и сел. Бледный до зелени, с мешками под глазами, майор двигался с трудом.
— Сидите, - сказал Первухин, присаживаясь на единственный привинченный к полу деревянный табурет. Баканов остался стоять. - Повторите, что вы помните.
— Ничего, - глухо ответил майор. У него задергался мускул под глазом, задрожали руки и губы. Но все же он справился с собой. - Пытайте не пытайте, мне сказать нечего.
