Но сегодня это точно случится, потому что сегодня финальная сверка перед завтрашней конференцией, и под этот «прогон» выделили целых три часа. Понятия не имею, что именно Юля собирается «гонять» (запланированные мной сорок минут она благополучно проигнорила), но это явно очень лишнее, учитывая, что все и так на нервах. Но кто я такая, чтобы указывать новой протеже генерального?
Я заставляю себя встать. Двигаюсь по квартире как автомат, запрограммированный на выполнение простейших действий. Душ. Кофе. Одежда. Маска «железной леди», которую я так привыкла носить, сегодня кажется неподъемной. Но я все равно натягиваю ее на лицо, слой за слоем: тональный крем, чтобы скрыть бледность, тушь, чтобы распахнуть уставшие глаза, строгий пучок, чтобы ни один волосок не выбился из-под контроля.
В офисе атмосфера наэлектризована до предела. Все готовятся к завтрашней конференции, носятся по коридорам с бумагами, говорят на повышенных тонах. Этот рабочий хаос обычно бодрит, заряжает энергией, но сегодня он только усиливает мое внутреннее напряжение. Я чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Выпотрошенной. Лишенной не только проекта, в который вложила всю себя, но и собственного достоинства.
Амина встречает меня сочувствующим взглядом. Она ничего не говорит, но за два года работы плечом к плечу я научилась читать ее мысли просто по тому, как она морщится. Хотя, это все равно не важно, потому что догадаться о чем сейчас тихо гудит весь офис — уравнение с двумя известными переменными.
У нас новая «звезда».
А я… ну, типа, сбитый летчик.
Я запираюсь в своем кабинете, пытаясь спрятаться от этого всего, но стены не спасают. Я должна работать — у меня целый вал дел, потому что на время подготовки к конференции часть из них просто пришлось отложить. Но сейчас от моего неунывающего трудоголизма не осталось камня на камне, потому что буквально каждая деталь, хотя я и попыталась убрать с глаз вообще ВСЕ, напоминает о том, что предыдущих два дня я только только то и делала, что собственными руками упаковывала свой труд, свои бессонные ночи и отдавала все это Юле. На блюдечке с голубой каемочкой. Все это ощущалось как изощренная пытка. Я отправляла ей файлы по почте, прикладывая подробные инструкции. Я отвечала на ее вопросы — сухие, деловые, без единой лишней эмоции. Мы общаемся на языке корпоративной переписки, и эта стерильная вежливость кажется мне верхом цинизма.
— Майя? — Амин проскальзывает в кабинет, с растерянным видом кладет на стол папку с парой документов на подпись. Судя по ее виду — мне точно не понравится.
Я чувствую, что уже даже не злюсь.
Я как будто замерзла изнутри и меня вообще ничего больше не трогает. Носить маску «железного дровосека» мучительно больно — она почти до крови натирает лицо — но с ней все равно легче. Я почти срастаюсь с этим образом бесчувственной марионетки.
Первые два — просто формальности.
Третий… «Служебная записка о разграничении зон ответственности…»
Название на самом деле длиннее, оно до безобразия пафосное, как будто нарочно напоказ.
Знакомый почерк. Любимое Юлино самолюбование, попытка показать, что даже в составлении длинных названий она впереди планеты всей.
Это не просто распоряжение. Это официальная бумага, которая формально закрепляет мой новый статус-кво. Она создана не для организации работы, а для того, чтобы задокументировать иерархию, где Юля — начальник, а я — исполнитель.
— Шесть страниц, — комментирую вслух.
Разглядываю пункты, не особо вчитываясь.
Подписывать я это, конечно, не собираюсь.
Финальная сверка назначена на три часа дня в главной переговорной. Я иду по коридору, и каждый шаг отдается гулким эхом в моей голове. Чувствую себя гладиатором, идущим на арену, и благодарна Амине за то, что полчаса назад она все-таки скормила мне таблетку какой-то термоядерной валерьянки. Сильно голову это не притупило, не зато появилось ощущение некоего пофигизма. Как раз то, что нужно перед тем, как зайти в в одну клетку к шакалу и гиене.
Но все мое спокойствие летит к чертам, когда сворачиваю из коридора в сторону переговорной. Сердце начинает колотится так сильно, что хочется тут же бежать назад и попросить у Амины всю пачку, выпить их залпом и молить бога, чтобы подействовало вот прямо сейчас.
Потому что через стеклянную стену я замечаю стоящего внутри Славу.
Он стоит напротив у окна, разговаривая с одним из своих инженеров. В пол-оборота ко мне, я четко вижу его профиль и одновременно… как-то не сразу понимаю, что не так.
Доходит только через секунду, когда он проводит рукой по упавшим на глаза волосам, убирая их назад на лоб, но они тут же непослушно падают снова.