Он подстригся. Я не видела его лицом к лицу почти три недели, и эта перемена кажется разительной. Длинного хвоста больше нет. Вместо него — стильная, модная стрижка. Виски и затылок выбриты, а волосы на макушке и челка подстрижены чуть небрежно, но с безупречным вкусом. Эта прическа делает его черты острее, жестче. И сейчас он очень сильно похож на того Вячеслава Форварда с фотографий из интернета. Несколько я малодушно сохранила себе на телефон и так же малодушно иногда разглядываю их перед сном, а иногда, когда просыпаюсь от ночных кошмаров — просто таращусь посреди ночи. Этот Слава похож на наследника Империи. На того золотого мальчика, которому пророчили блестящую политическую карьеру. И хоть весь его пирсинг (насколько я могу видеть) остался на месте, татуировки, тяжелые ботинки и футболка с принтом в виде орущего в микрофон черепа никуда не делись, образ бунтаря-байкера почему неумолимо разваливается.
Но дело, конечно, совсем не в прическе.
Что-то внутри меня орет: «Зачем?! Я же так хотела запустить пальцы в твои волосы — зачем, Слава?!» И я тут же спотыкаюсь об собственноручно выстроенные шлагбаумы под названием «френдзона».
Он поворачивает голову, и наши глаза встречаются. Всего на несколько секунд.
Я подтягиваю блокнот и папку с документами до самого носа, стыдливо пряча дурацкую улыбку.
Он смотрит прямо, спокойно. Без намека на какие-то эмоции.
Просто… как на друга?
Снова проводит пятерней по волосам, и я все-таки читаю на губах беззвучное: «Ну как?»
Втягиваю губы в рот, потому что ответить ему точно не смогу. Кажется, если просто попытаюсь — вывалю сразу все, что ношу в себе каждый час и каждый день всех этих бесконечных недель. Но чтобы не стоять столбом, кое как украдкой показываю поднятый вверх большой палец. Не уверена даже, что Слава его видит, потому что к нему снова обращаются, он отворачивается и продолжает разговор со своим сотрудником. И больше не смотрит, хотя я продолжаю как дура на него пялится. Даже если знаю, что это может быть слишком очевидно для окружающих, особенно с оглядкой на все сплетни о нас.
Боль вспыхивает внутри, острая, как удар ножом, который я пытаюсь залепить «все ок, мы же друзья, я же сама этого хотела».
Но все равно тяну до последнего, прежде чем зайти. Прикладываю к уху телефон и делаю вид, что сосредоточенно слушаю кого-то на том конце связи. Только когда откладывать уже некуда, делаю глубокий вдох, надеваю латы профессионального профессионала и толкаю дверь в переговорную.
За огромным овальным столом уже собрались все. Руководители отделов, команда маркетологов, служба безопасности. И во главе стола, на месте, которое по праву должно было быть моим, сидит… Юля.
Фактически, сейчас я вижу ее впервые после ее триумфального возвращения. И после той безобразной сцены на моем Дне рождения. Тогда мне казалось, что хуже быть уже не может, что моя когда-то лучшая подруга уже исчерпала весь лимит своих фокусов, но нет — она явно даже не начинала.
И, конечно, глядя на меня сейчас, даже не пытается скрыть триумф.
Юля сияет. В дорогом кремовом костюме, с идеальной укладкой и стильными аксессуарами. Она — полностью в образе. Она — королева этого бала. Рядом с ней, по правую руку, сидит Резник. Он бросает на меня короткий, оценивающий взгляд и снова возвращается к своим бумагам.
Слава и его команда садятся напротив. Я стараюсь не смотреть в его сторону, но чувствую его присутствие каждой клеточкой кожи. Он садится, закидывает ногу на ногу, достает телефон и утыкается в него, демонстрируя полное безразличие к происходящему. Не знаю. Делает он это просто так или в знак солидарности со мной, но хочется верить, что второе.
— Итак, коллеги, начнем, — голос Юли звенит от плохо скрываемого пафоса. Она обводит всех победоносным взглядом, намеренно задерживая его на мне на долю секунды дольше, чем на остальных. — Не нужно напоминать, что завтра очень важный, ключевой для всех нас день. Я хочу убедиться, что мы полностью готовы и все детали учтены. Как вы знаете, от успеха этой конференции зависит будущее всей компании NEXOR Motors. И я, как руководитель проектной группы, несу за это персональную ответственность.
Она говорит заученными, пафосными фразами, которые, очевидно, вычитала в каком-то учебнике для начинающих руководителей. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Юля открывает презентацию, которую я готовила ночами.
Мою презентацию.
Начинает говорить… и почти сразу запутывается в терминах, перевирает цифры, несет какую-то отсебятину. Она «плавает». Нет, она тупо барахтается. И это видно всем.
На слайде с рассадкой гостей Юля зависает окончательно.
— Так, здесь у нас… представители министерств… — бормочет она, водя пальцем по экрану. — Мы сажаем их всех вместе, в первом ряду, верно? Чтобы оказать должное уважение.
В переговорной повисает неловкая тишина. Даже самые лояльные сотрудники опускают глаза.