Я сразу замечаю его в толпе. Наверное потому что вокруг моего генерального существует какое-то особенное поле, наделяющее его способностью всегда и везде быть на виду. Сегодня он в джинсах — и даже с модными потертостями, что меня слегка приятно шокирует — и белом свитере плотной вязки, под которым легко угадывается развитая мускулатура. Хотя даже пиджак не в состоянии скрыть отличную физическую форму этого «тяжеловоза». Куртку держит на сгибе локтя, на плече — обычная дорожная сумка.
Замечает меня — и энергичным шагом идет навстречу.
Я слегка тушуюсь, когда кажется, что с размаху налетит с поцелуем, к которому в данную минуту я совершенно точно не готова. Но он просто становится рядом. Забирает из моих рук сумку, давая мне в обмен забрать его куртку.
— Привет. — Улыбается. — Я боялся, что ты в последний момент передумаешь.
Лицо у него такое, что сразу становится ясно — мы оба слегка в шоке. И это подбадривает.
Ну, типа, мы в одной лодке.
— У меня были такие мысли, — признаюсь от всей души.
— Ты же приехала не для того, чтобы сказать об этом мне в лицо? — Резник моргает, слегка обескураженный.
И как раз это расслабляет меня окончательно.
Настолько, что я рискую подойти ближе, буквально так, чтобы касаться грудью его груди — широкой и горячей, как печка.
— Нет, не для этого.
У нас перед рейсом совсем нет времени. И хоть я терпеть не могу вот такие быстрые спонтанные сборы и поездки буквально «очертя голову», сейчас это как раз то, что нужно. Потому что времени на разговоры просто нет.
И выдыхаем только в удобных креслах бизнес-класса уже в самолете.
— Мы летим? — спрашиваю немного подрагивающим после бешеной скачки голосом.
— Летим, — успокаивает Резник. Секунду медлит. Но потом все-таки кладет свою ладонь поверх моих пальцев, которыми я вцепилась в подлокотник. Сжимает совсем немного, как будто успокаивает. — Ты боишься летать?
— Нет. Просто я первый раз лечу… вот так.
— Майя, расслабься, хорошо? И перестань думать о работе. Видишь? — дергает себя за воротник свитера. — Даже я пиджак снял.
Это немного расслабляет, потому что и правда намекает на нерабочий тон нашей встречи.
Хотя, куда уж более не рабочий, если мы летим в другую страну, чтобы провести вместе праздники?
— Я сделала сводку и… — вдруг вырывается из моего рта, когда самолет набирает высоту.
— Никакой работы, — перебивает Резник.
А меня вдруг прямо потряхивает, как будто к телу подключили напряжение и пустили ток. Хочется схватить себя за колени и прижать ноги сильнее к полу — столь очевидно они отстукиваю об пол рваный ритм.
— Майя.
Я чувствую мужские пальцы у себя на затылке. Ладонь легко, но настойчиво разворачивает мою голову. Лицо Резника появляется прямо перед самым носом: слегка нахмуренное, но с глазами такими темными, каких я не видела никогда. Он секунду медлит, как будто дает мне возможность сказать «нет» или просто отвернуться — несмотря на хватку, я не чувствую себя скованной. Выбор у меня точно есть, но прямо сейчас, мне почему-то не хочется принимать никаких решений.
Хочется быть девочкой-девочкой.
Отдать руль от ситуации тому, кто рулить точно умеет.
Поэтому я просто приоткрываю губы, когда за секунду до поцелуя понимаю — мой генеральный собирается это сделать.
Он притрагивается к моим губам своими. Как будто пробует — осторожно, стараясь не колоть кожу щетинистым подбородком.
Нажим на моем затылке становится сильнее.
Губы давят более ощутимо.
Я выдыхаю, поднимаю руку, чтобы притронуться к его запястью.
Губы Резника открывают мои — теперь уже настойчиво, не оставляя выбора. Пальцы держат затылок крепко, как будто вот теперь бежать, даже если бы я вдруг захотела, уже поздно.
Но я не хочу.
Позволяю его дыханию проникнуть мне в рот.
Позволяю себе вдохнуть вкус этого мужчины, попробовать и осознать, что он мне нравится.
Мы замираем как-то как по команде.
Отрываемся друг от друга, но Резник все равно держит меня так близко, что я могу рассмотреть паутину морщинок в уголках его глаз. И что зрачки в этих глазах стали огромными, как черные дыры, и так ему очень идет — когда под налетом энергичного делового перца вдруг обнаруживается страстный нетерпеливый мужик.
А то, что ему не терпится, я замечаю слегка скошенным вниз взглядом.
Пытаюсь поймать в себе нотки смущения, потому что выпуклость под джинсами — это наш первый интимный момент. Но мне почему-то ужасно приятно.
— Вот же… черт, блядь… — Резник откашливается, так что последнее матерное слово я скорее ощущаю, чем слышу. Перехватывает мою голову второй ладонью, чмокает в губы, вдавливая свои уже без особой нежности. — Прости, Майя.
Он не выглядит смущенным, но старается быть внимательным и сгладить, как ему кажется, острые углы. А мне почему-то совсем не хочется ничего сглаживать, потому что все просто хорошо.
— Знаешь, — придаю своему тону нотки загадочности, — я где-то читала, что если после поцелуя мужчине не нужно поправить ширинку, то это определенно