– Отсюда я могу наблюдать за тем, как вы засыпаете, Ваше Величество, – добавила она, сияя своей привычной жизнерадостностью.
– А потом заснуть первой, как и всегда?
– Что значит «как и всегда»? Такое случается совсем редко, когда хочется спать…
Ее слегка игривый тон, теплая и немного поддразнивающая беседа – все это приносило Хону неподдельную радость, от которой приятно щемило в груди. Ее тихий голос, легкие упреки, шутки – все казалось ему невыразимо дорогим, и он чувствовал себя до глубины души счастливым.
Теперь, когда она действительно была рядом, как его возлюбленная, король Хон испытывал только благодарность и любовь. Ему казалось, что ради этого момента стоило пережить все трудности, что выпали на его долю.
– На самом деле, я чувствую себя немного виноватым.
– Что?
– Лежу здесь, удобно устроившись, а ты сидишь, клюешь носом от усталости. Шея у тебя, наверное, болит.
– Ха-ха, теперь это неважно.
– Как это неважно? Глаза-то у тебя красные и опухшие.
Соран улыбнулась, но было видно, что она пролила слишком много слез за этот день. К утру ее глаза наверняка опухнут, как у лягушки.
Ли Хон осторожно наклонился и тыльной стороной ладони коснулся ее горячих, воспаленных век, пытаясь их охладить. Этот жест был исполнен такой нежности и заботы, что сердце Соран затрепетало.
– Ну, если устанешь, могу уступить место рядом, – сказал Ли Хон, приглашающе приподнимая край одеяла.
– Нет, мне нравится здесь. Нравится просто смотреть на вас.
– Ну конечно, мной нельзя налюбоваться, – поддразнил он, – но разве не лучше быть поближе?
– Мне и так хорошо, правда.
– Хм, каково это – быть возлюбленной самого короля? Наверное, чувствуешь себя на седьмом небе?
– «На седьмом небе?» Разве это не слишком вульгарное выражение для Вашего Величества?
– А кто, по-твоему, меня этому научил?
Ли Хон игриво ткнул ее пальцем в бок. Соран попыталась увернуться, но второй рукой он уже щекотал ее с другой стороны, заставляя смеяться. Комнату заполнил звонкий смех, и атмосфера стала трепетно-нежной. Вскоре, извиваясь и пытаясь увернуться, Соран не удержалась и упала прямо в объятия короля Хона.
Наступила тишина, а вместе с ней закралось легкое напряжение. Соран, почувствовав неловкость, попыталась подняться, но Ли Хон снова крепко обнял ее, удерживая в объятиях.
– Просто побудь рядом.
В его глазах больше не было страсти, которую Соран видела тогда в купальне. Теперь в них светились теплота и искренность. Его взгляд словно говорил: «Мне так хорошо и спокойно, когда ты рядом». Почувствовав это, Соран тоже немного расслабилась и позволила себе успокоиться.
– Как скажешь, – произнесла она с легкой улыбкой.
– Эй, ты только что обратилась к королю на «ты»? – поддел ее Ли Хон.
– Я? Когда это?
– Только что, когда сказала «Как скажешь».
– Это были мысли вслух! Или мне полагается отвечать по всей форме?
– Нет уж, не настолько, конечно, но…
– Эх, ладно, я лучше встану. Едва стала вашей возлюбленной, а вы, кажется, только и ищите, к чему бы придраться, – съязвила Соран, пытаясь подняться, но Ли Хон обнял ее еще крепче.
– Ну, я просто хотел сказать, что мне это нравится. Думаю, когда мы вдвоем, ничего страшного, если ты будешь обращаться ко мне неформально.
– Эй! – резко воскликнула Соран.
– Что?
– Так можно?
– Ну я же все-таки король, «эй» – это уже перебор.
– Шучу. Как бы мы ни были близки, я ведь все равно остаюсь вашей подданной.
И вновь их лица осветили теплые, искренние улыбки. Ли Хон, нежно поглаживая Соран по плечу, как ребенка, сказал:
– Я хочу, чтобы мы стали ближе. Чтобы между нами не осталось тайн или недосказанности. Чтобы могли делиться друг с другом всем, что у нас на душе.
Слова короля застали Соран врасплох. Она подняла на него взгляд, в котором читалось легкое удивление. Раньше он ворчал, а теперь говорит такое… Он хочет быть ближе? Это так мило!
Не зная, понимает ли Соран его чувства, Хон продолжил говорить мягким голосом:
– Соран, знаешь ли ты, когда я в тебя влюбился?
– Ну, разве это было не раз или два?
– Ого? Откуда такая уверенность?
– Ну я же очаровательна в своей неуклюжести, не так ли?
– Неуклюжести, говоришь? Ты о тех случаях, когда ты схватила короля за ворот и потащила к пруду? Или когда врезалась лбом в дерево, убегая от кабана?
– Именно.
– Это не просто неуклюжесть, а уже недостаток.
– И все-таки вы выбрали в возлюбленные женщину с таким «недостатком». Неужели я покорила вас тем, что выгляжу мило, когда клюю носом?
Уголки губ Хона дрогнули в улыбке, что выражала такую любовь, что он едва мог сдержаться.
– Во сне ты особенно милая, негодница.
– Во сне?
– Днем ты столько болтаешь, что просто невозможно рассмотреть твое лицо. Только ночью появляется шанс как следует на тебя посмотреть и влюбиться.
– Ха-ха! Значит, днем, когда я болтаю, я вам не нравлюсь?
– Н-нет, это не так…
– Значит, теперь мне днем нужно держать рот на замке, как будто я сплю?
– Да ну нет же!
Ли Хон, пытаясь оправдаться, слегка поджал губы. Ах, почему даже это выглядит таким милым?
– Это просто удивительно, знаете ли, – задумчиво сказала Соран.
– Что именно?
– То, что я тоже влюбилась в вас, когда вы спали.
