– Я не хочу ничего слышать, – остановила его госпожа Чхве, не дав сказать ни слова. Что бы это ни было, она знала, что это неизбежно нарушит дворцовые порядки.
– Думаю, нам стоит закончить здесь. Вот и все, что у нас может быть.
– Все из-за того, что я евнух, верно?
Она испуганно замотала головой:
– Нет, вовсе нет!
– А если бы я был обычным мужчиной?
Главный евнух опустил голову, словно сломленный под грузом мыслей. Госпожа Чхве встряхнула его за плечи, повторяя, что все не так, но его голос стал тихим, едва слышным:
– Простите. За все простите. Простите, что не смог позаботиться о вас лучше, не смог быть вам опорой.
– Нет, это не ваша вина. Мы ведь изначально не могли быть вместе.
Сжав ее руки, он произнес с твердостью, словно давая себе обещание:
– Когда запрет на браки будет отменен, я найду вас. Неважно, буду ли я в это время во дворце или за его пределами, но я обязательно найду вас.
– Но тогда я, скорее всего, буду жить с мужем.
– И все же я должен вас увидеть. Хотя бы раз. Пожалуйста, помните об этом обещании.
Их судьбы были предопределены: они не могли быть вместе. Госпожа Чхве не могла сказать ни слова и, в конце концов, отвернулась и сделала шаг прочь.
Страх обжигал ее. Она боялась всего – решения покинуть дворец, необходимости отвернуться от человека, который так отчаянно пытался ее удержать. Она боялась будущего. Найдет ли она когда-нибудь мужа и сына? Сможет ли начать новую жизнь? Она не знала. Она не могла предсказать ничего, даже ближайшего будущего.
Мысль о том, что она оставляет Соран, тоже не давала ей покоя. Соран, столь неопытная и нуждающаяся в поддержке, всегда находилась под ее опекой. Теперь госпожа Чхве должна была покинуть ее.
Боль в груди стала невыносимой. Но она знала: ей нельзя держаться за прошлое. Если придворная дама однажды покидала дворец, то вернуться больше не могла. Все, что ей оставалось, – идти вперед, несмотря на боль и сомнения.
Тем временем из покоев Соран доносились самые разнообразные звуки.
– Ваше Величество, так нельзя!
«Что именно нельзя?»
Ее кокетливый голос только разжигал любопытство.
– Что значит «нельзя»? Ты моя женщина, а это мой дворец.
– Вы должны соблюдать приличия.
– Даже если я останусь здесь на ночь, кто осмелится меня упрекнуть?
– Но здесь не подобает так себя вести…
Король Ли Хон и Соран препирались прямо на постели. Король обосновался рядом и твердо заявлял, что не собирается уходить.
– Почему вы оставили свои просторные и удобные покои и пришли сюда, в мою тесную комнату?
– Потому что там нет тебя.
– Ну правда, хоть в выходной дайте мне отдохнуть.
– Нет. Сегодня я буду спать здесь.
«Ах, да что ж такое!»
– Я хочу быть там, где витает аромат моей возлюбленной. И что же тут такого, что ты все время споришь? – ответил король Хон с невозмутимым видом.
Соран поднесла указательный палец к губам, словно пытаясь приструнить капризного мальчишку, и произнесла:
– Тогда обещайте, что ничего… ну, ничего такого не случится.
– Ничего такого? О чем это ты?
– Я живу вместе с госпожой Чхве. Непозволительно, чтобы здесь случилось что-то неподобающее.
От этих слов лицо Хона вспыхнуло, словно спелый помидор.
– Неподобающее? Да я семь – семь! – лет сохранял воздержание! Я, между прочим, крайне добродетельный мужчина!
– Но почему тогда вы так разволновались?
– Раз-разволновался?! Я? Я вообще не волнуюсь! – выпалил он, но запнулся, что выдало его еще больше.
С шумным вздохом он притянул Соран к себе.
– Вот так. Просто сиди спокойно.
Король с победоносным выражением лица заключил ее в объятия, и вид у него был настолько довольный, что Соран не выдержала и рассмеялась.
– Опять смеешься? Почему ты все время смеешься?
– Потому что мне хорошо, – улыбнулась она.
Она пыталась сдержаться, но губы все равно предательски дрожали от смеха.
– Мне правда хорошо. Очень-очень.
– Ха! Признайся, ты рада, что я здесь, – поддразнил Ли Хон, крепче прижимая Соран к себе.
В его объятиях она ощущала, будто парит в воздухе. Ее грудь наполняло невыносимо-волнующее ощущение, как будто кто-то рассыпал там все сладости мира. Казалось, что ее возлюбленный Хон – это самое лучшее, что могла сотворить природа.
Каждый вдох и выдох становился сладким, и Соран тихо закрыла глаза. Ей хотелось удержать это счастье, не выпуская его ни на мгновение, заснуть в его теплых объятиях и мечтать, что это счастье продлится вечно. Она хотела раствориться в этой нежной любви.
Через некоторое время Ли Хон приоткрыл глаза.
Соран уже крепко спала, и дыхание у нее было легким, как у птенчика.
Король Хон смотрел на нее и снова мысленно возвращался к поцелую, который все еще ощущал на губах.
Он поверить не мог, что Соран здесь, рядом с ним. Та самая Соран, которая была готова покинуть дворец, которую он подозревал в чувствах к Синвону, теперь раскрыла свое сердце ему и безмятежно спала у него на груди.
Время, когда король страдал, не в силах забыть свою покойную супругу, казалось теперь каким-то далеким сном. Эти воспоминания постепенно вытеснялись днями, проведенными с Соран: их теплыми спорами и игривыми препирательствами, которые приносили ему искреннюю радость.
