– Мы идем в кабинет директора, чтобы показать ей, что произошло. Папочка каждый год делает огромные пожертвования, и она точно поверит моим словам.
Николь машет перед моим лицом телефоном, нажав кнопку воспроизведения. Звук отключен, чтобы директор не слышала, как она меня дразнила. Для миссис Петерс все будет выглядеть так, словно виновата я, потому что первая проявила агрессию. Ожидаемо, что они выключили звук перед моим нападением, чтобы Николь могла сказать, что подружки встали на ее защиту. В любом случае она собирается прикинуться жертвой.
Что за чертова ирония.
Мне хочется крикнуть, что она заблуждается. И понятия не имеет, что натворила, но скоро Николь усвоит этот урок. Полагаю, ее глупость не знает границ. Она в курсе, из какой я семьи и кто мой отец. И разве не понимает, что если меня исключат, то она больше не увидит Лео?
В моем рюкзаке звонит телефон, и я подозреваю, что это как раз он с вопросом, где меня носит. Кажется, я слышала звонок во время драки, но не уверена.
Девочки уходят, их смех еще долго звенит у меня в ушах. Я икаю и по горлу поднимаются рыдания, пока я встаю на колени. Вскрикнув от боли, поднимаюсь на ноги, пытаясь выпрямиться, но сгибаюсь пополам, когда ребра протестуют. Если они не сломаны, то как минимум сильно ушиблены. Я наклоняюсь за рюкзаком, отчего ребра болят сильнее, и из глаз льются слезы. Ковыляя к двери, дрожащими пальцами достаю телефон. На экране высвечивается имя Лео, и я никогда не была так благодарна за это.
– Наталия! Слава богу, – говорит он, когда я отвечаю. – Ты где?
– Лео, – хриплю я между всхлипами.
– Что случилось? Ты в порядке? – В его тоне различима нарастающая паника.
– Нет, – плачу я. – Ты мне нужен. Я возле туалета рядом с библиотекой. В западном крыле.
– Держись. Я иду за тобой.
Прижимаюсь спиной к стене, позволяя рюкзаку упасть на пол, и осторожно обнимаю себя, пытаясь взять эмоции под контроль. Но меня трясет. Избиение было жестоким, и я ничем его не заслужила. Николь Честейн под стать Карло Греко. Оба беспринципные монстры без сердца и души. Жаль, что я не могу их свести и дать Карло выместить на ней всю свою развращенность.
Приближающиеся шаги вырывают меня из задумчивости, и я поднимаю заплаканные глаза. Ко мне бегут Лео с Брандо.
– Господи боже, Наталия. – Глаза Лео полны тревоги, когда он осматривает мое скрюченное тело. – Какого черта случилось?
– На меня напали в туалете. Они били меня ногами, когда я упала. Возможно, у меня сломаны ребра.
– Кто это сделал? – спрашивает он, пока Брандо наклоняется за моим рюкзаком.
– Николь Честейн. – Мои слезы высыхают, когда вновь поднимается гнев. – Я хочу, чтобы она заплатила.
Взгляд Лео моментально темнеет.
– Не беспокойся. Эта чертова сучка ответит сполна.
Тонкий цветочный аромат Наталии окружает меня, пока я несу ее по пустому школьному коридору к машине. Я стараюсь держать по возможности крепко, но чтобы не причинить боль, хотя мне хочется сгрести ее в объятия и никогда не отпускать. Брандо пошел вперед, чтобы подогнать нашу машину к тротуару перед крыльцом.
Когда мы проходим мимо кабинета директора, оттуда слышны громкие голоса – похоже, мелкая сучка не теряла времени, жалуясь на Нат. По дороге Наталия вводит меня в курс дела, рассказывая о терроре, которому Николь подвергает ее уже несколько недель.
Мне тошно, что я ее трахал. Это была ошибка, о которой я сразу же пожалел. Чувство вины камнем давит на сердце, пока слушаю, как она издевалась над Наталией, и в этом есть и моя вина, потому что я дал дуре оружие, которое она использовала, чтобы довести мою dolcezza до точки кипения.
Брандо открывает заднюю дверь машины, и я осторожно устраиваю Наталию внутри.
– Я вернусь через минуту. Попробуй сесть поудобнее, – говорю я, зная, что это, вероятно, невозможно, если у нее сломаны или ушиблены ребра.
Николь лучше молиться, чтобы они не были сломаны, потому что в противном случае я сверну ее коварную шею.
– Где Матео? – спрашиваю я у Брандо.
– Едет. Велел сидеть на месте. Сильно матерился, когда я ему рассказал.
– Хорошо. – Я рассчитываю, что мой лучший друг взорвется, чтобы мы разобрались с этим раз и навсегда. – Можешь сбегать в магазин на углу и узнать, есть ли у них лед? Я останусь с Нат.
– Конечно, – говорит Брандо и уходит.
Я сажусь в машину рядом с Наталией. Она бледна, на лбу выступили капельки пота, а волосы грязные и спутанные. Мне невыносимо видеть, как ей больно.
– Брандо пошел поискать лед, а Матео уже едет. Он собирается поговорить с директрисой и уладить все, потому что твой папа в больнице с Розой. Потом мы разберемся с Николь.
– Она была не одна, – говорит Наталия, тяжело дыша от попытки сесть ровнее.
Ее лицо искажается от боли, и я жалею, что не могу забрать эти страдания себе.
– С остальными тоже разберемся. Назови имена, и мы проследим, чтобы они понесли наказание за свое участие. – Я нежно заправляю ее волосы за уши, достаю из кармана брюк платок и вытираю ее влажный лоб. – Мне надо посмотреть повреждения, – мягко говорю я. – Можно расстегнуть твою блузку?
