Она кивает, в ее больших голубых глазах слишком много доверия. Я аккуратными движениями расстегиваю белую школьную блузку, надеясь, что Нат не видит, как дрожат мои пальцы, пока я медленно открываю ее тело своему взгляду. Я моментально прихожу в ужас от повреждений на ее коже. В некоторых местах уже наливаются синяки, в основном вокруг ребер с обеих сторон, но на груди след от обуви и на животе изменился цвет кожи. Я затыкаю рот рукой, чтобы заглушить свою агонию, и зажмуриваюсь, стараясь взять себя в руки. Меня одолевает желание достать из багажника ружье и пойти в школу, чтобы пристрелить этих сучек.
– Лео. – Мелодичный голос Нат ласкает мою кожу, помогая удержаться. – Я так плохо выгляжу? – шепчет она.
Мои глаза распахиваются.
– Dolcezza. – Я беру ее за руку. – Ты выглядишь прекрасно. Как всегда. Но мне невыносимо видеть, что эти суки сотворили с тобой. Мне хочется пойти туда и изрешетить их пулями, пока они не перестанут дышать.
– Я не возражала бы против такого плана, – говорит она, и я не могу понять, серьезно это или нет.
Качаю головой.
– Нет, dolcezza. – Я подношу ее руку к губам, оставляя поцелуй на теплой коже. – Не говори так. Знаю, тебе больно, но ты не такая.
– Во мне больше тьмы, чем ты думаешь, Лео. Больше ненависти, чем я могла предполагать.
Мне не нравится это слышать, но было бы наивно полагать, что Наталия невосприимчива к тьме, которая является неотъемлемой частью мира, в котором мы живем. И я говорю не только о преступном мире. По всей Америке дети стреляют друг в друга из-за всякой фигни. Мы живем в уродливом мире, и мне хотелось бы укрыть Наталию от самых худших проявлений, чтобы сохранить ее свет и доброту.
– Я не хочу этого для тебя. Ты заслуживаешь лучшего.
– Я заслуживаю тебя, – шепчет она, с тоской глядя на меня своими изумительными голубыми глазищами.
– Ты заслуживаешь лучшего, чем я, и мы оба это знаем.
– Поцелуй меня, – шепчет она, переплетая наши пальцы. – Пожалуйста, Лео. Помоги мне забыть эту боль, пусть всего лишь на минуту.
Это эмоциональный шантаж чистой воды. Но в данный момент я не могу ни в чем ей отказать. Очень осторожно нависаю над ней, стараясь не задеть, чтобы случайно не сделать больно. Она закрывает глаза, когда мое лицо приближается, и мгновение я наслаждаюсь видом. Длинные густые ресницы полукругом лежат на оливковой коже, я веду пальцами по ее гладким высоким скулам. Пухлые губы размыкаются на выдохе, когда ее грудь вздымается в предвкушении. Я борюсь с соблазном уставиться на ее прекрасные груди под белым кружевным лифчиком, потому что никогда не воспользуюсь ею.
У Наталии есть не только внешняя красота. Она прекрасна по своей сути, как мало кто из людей. Именно доброта и свет, свойственные ее личности, всегда притягивают меня. Ее пылкий характер и чувство юмора только дополняют всю картину.
Я знаю, что за всю оставшуюся жизнь никогда и близко не найду кого-то, похожего на нее.
Потому что Нат такая одна. Одна на миллион. Богиня среди смертных женщин.
Уверен, что буду любить ее до самой смерти, потому что в глубине души верю: мы созданы друг для друга.
Только у мира другие планы.
– Лео. – Она открывает глаза. – Пожалуйста.
– Тебе не нужно умолять, dolcezza. Королевы никогда не умоляют. Всегда помни это, – говорю я, проводя большим пальцем по ее полной нижней губе.
– Я люблю тебя, – говорит она, и мое сердце ноет.
Мне хочется сказать ей, что тоже люблю, но это принесет нам только боль.
Я накрываю ее губы своими и нежно целую, занимаясь любовью с ее ртом, жалея, что не могу держать ее в объятиях и чувствовать тепло ее изгибов. Но я должен быть аккуратным с ее телом и сердцем. Ее пальцы зарываются в мои волосы, и я стону ей в рот, когда кровь устремляется к члену, который почти моментально встает. Я держусь на расстоянии, чтобы она не почувствовала этого, но если посмотрит вниз, то увидит, что делает со мной. Как легко возбуждает меня.
Некоторое время мы целуемся, и это самое потрясающее переживание – просто быть с ней вот так. Целоваться без ожиданий. Просто наслаждаться ее вкусом на моих губах и языке, зная, что помогаю ей отвлечься от боли.
Через несколько минут я неохотно отстраняюсь.
– Нам надо остановиться. Брандо вернется с минуты на минуту, и Матео может приехать в любое время.
Она надувает губы, и я целую ее в последний раз.
– Боже, я могу целовать тебя часами. Поцелуи никогда не были такими приятными.
– Это потому, что ты меня любишь, – говорит Нат, и я замечаю, что к ней возвращается уверенность в себе. – Тебе не обязательно говорить это. Я знаю, что не одинока. Вижу это в твоих глазах. Чувствую в том, как ты меня целуешь. Меня согревает твоя защита.
– Amore mio, давай не будем мучить себя.
Она понимающе кивает, и печаль окутывает ее, словно саван.
– Я живу ради этих мгновений с тобой, Лео. Когда мы можем сбежать от реальности и я могу притвориться, что такой была бы моя жизнь, если бы мне позволили выбрать тебя.
Ее слова опустошают меня, и я чувствую то же самое. Кладу руку на сердце.
