Рокко ничего не знал о картеле, но мы решили, что Греко не обязательно это знать. Теперь у нас есть законный способ сказать ему, что нам известно, не используя мои фотографии и не привлекая посторонних.
Рокко подтвердил, что за нападением Бароне стоял Карло. Он и впустил их в тот день. Очевидно, Карло хотел поразвлечься с Наталией до свадьбы, чтобы решить, будет ли она подходящей невестой для него. Моя кровь кипит от одной мысли о том, что ждало бы ее, если бы в тот день похищение удалось.
– Найдите девочку, – говорит Анджело, снимая забрызганную кровью рубашку и бросая ее на бетонный пол.
Он делает шаг от лужи крови, собирающейся возле его ног. Семь месяцев назад Карло похитил тринадцатилетнюю дочку Рокко и с тех пор удерживал ее в плену, заставляя Рокко шпионить за нами. Могу только представить состояние, в котором мы найдем бедняжку.
Рокко не вдавался в подробности, не подтвердив, что ему велели шпионить за мной и Наталией, и я знаю, что он сделал это ради нее. Он всегда питал слабость к моей dolcezza, и я полагаю, что в ней мужчина видел свою дочь.
Хотя это не помешало ему плясать под дудку дьявола.
Идиоту следовало прийти ко мне или к Матео. Мы могли бы помочь.
Рокко знал, что сегодня отправится к создателю, поэтому я уважаю его за то, что в конце он поступил по справедливости с Наталией, своей дочерью и родными.
– И проследите, чтобы о его семье позаботились, – добавляет Анджело.
– Сделаю первым делом, – говорит Матео, идя к двери.
Я собираюсь уйти за ним.
– Леонардо, на пару слов, – окликает Анджело.
Я крепко зажмуриваюсь, прежде чем развернуться. Полагаю, время пришло.
– Наедине, Матео.
Анджело буравит сына взглядом через плечо.
– Помни, что Наталия его любит, и мама тоже любила, – говорит Матео, прежде чем выйти из помещения.
Анджело закрывает дверь, а я жду своей участи. Дон обходит меня и останавливается прямо передо мной, сжимая и разжимая окровавленные кулаки.
Я стою, высоко держа голову и встречая его суровый взгляд.
– Скажи, Леонардо. Ты любишь мою дочь так же сильно, как она любит тебя? – спрашивает он, пристально глядя мне в глаза, не нанося ударов.
Я мог бы соврать, но не знаю, как много ему известно. Если он почувствует, что я говорю неправду, то с тем же успехом убьет меня за обман, как и за то, что я делал с Наталией. Лучше сознаться.
– Да, сэр. Я люблю ее так, как никогда не полюблю никакую другую женщину. Я умру за Наталию, дон Маццоне. Так что, если так надо, я умру, зная, что это не напрасно.
Он смотрит на меня в упор, и я выдерживаю его взгляд, надеясь, что мои нервы не сдадут. В воздухе растекается напряжение более густое, чем темная жидкость, что скапливается у наших ног. Он кладет обе руки мне на плечи, впиваясь пальцами в застывшие мышцы.
– Мне следует убить тебя. – На его челюсти дергается желвак. – Она невинна?
Я киваю головой.
– Я не лишил ее девственности и не касался ее интимно. Мы в основном целовались, и я помогал ей справиться с горем. Обнимал, пока она спала.
Он медленно кивает несколько раз, и его челюсть расслабляется.
– Рад слышать, что хоть один из вас обладает здравым смыслом.
Отпустив меня, Анджело отходит на шаг и проводит рукой по волосам.
– Я старался держаться подальше от нее, но она усложняет задачу.
– Старайся лучше, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – Я освобожу Наталию от обязательств по отношению к Греко, но она должна выйти замуж, Лео. Я заключу другой договор. Ты знаешь, что это должно случиться.
– Я хочу жениться на ней. – Решаю выложить все карты на стол, хотя знаю, что это тщетно. – Я люблю ее и буду хорошо о ней заботиться. Теперь у меня есть собственная квартира и сбережения. Я амбициозен и готов усердно работать. Я продвинусь по службе и смогу обеспечить ей хорошую жизнь.
Его лицо смягчается, что большая редкость.
– Ты хороший человек, Леонардо Мессина. Плод хорошего воспитания и чудесных родителей. Твой отец хороший человек. Хороший капо. – Он снова шагает ко мне с печальным выражением лица. – Я не сомневаюсь, что ты многого добьешься, и я знаю, что ты стал бы прекрасным мужем для Наталии, но она дочь дона, Лео. Она должна выйти замуж за дона или наследника. Возможно, за подручного или консильери. – Он качает головой. – Но не за капо или soldato. Это было бы оскорбительно для моей дочери, а я знаю, что ты не хочешь оскорбить ее больше, чем уже успел.
Я киваю, а сердце пронзает боль. Все это говорил мне Матео ночью, когда составлял мне компанию, пока я проявлял фотографии. Я с самого начала знал, что это закончится, но не готов ее отпустить. И сомневаюсь, что когда-нибудь буду.
– Моя дочь любит безрассудно. В этом отношении она похожа на свою маму. – На несколько секунд его черты искажает горе, прежде чем он возвращает обратно маску дона. – Тебе понадобится сделать ей больно, чтобы настоять на своем. Ей надо отпустить тебя и смотреть в будущее.
– Вы разрешите ей учиться в университете? Это ее мечта, и ей нужно на чем-то сфокусироваться.
Он посмеивается, но выходит сухо.
– Ты смеешь указывать мне насчет моей собственной дочери, сынок?
Молчу, потому что не собираюсь отступать.
