Анджело наконец-то кладет пистолет на стол, чтобы посмотреть снимки. Мы специально дождались сегодняшнего утра и пришли к боссу, только убедившись, что хорошо подготовились. Всю ночь мы проявляли фотографии в маленькой темной комнате в квартире моих родителей.
Моя мама заядлый фотограф, и раньше я любил проявлять фотографии вместе с ней, когда был моложе и у меня было время на подобное.
– Мы не знаем, действовал он в одиночку или по указанию дона Греко, – говорит Матео.
Анджело выглядит обеспокоенным.
– Merda.
Он молча просматривает фотографии, и мы задерживаем дыхание в ожидании дальнейших действий. У нас есть предложения, но лучше, если дон сам придет к этому же выводу.
– Он сказал всем, что встречается с Аккарди, – говорю я, не развивая тему.
Анджело свирепо смотрит на меня, и я сглатываю застрявший в горле ком.
– Кто еще об этом знает?
– Наталия, – говорит Матео. – Она знала, что мы планировали разобраться с этим, и утром видела репортажи в новостях.
Все главные новостные каналы сообщают о смерти пятерых посвященных на заброшенном складе в порту Ньюарка, но новость пришла слишком поздно, чтобы оказаться в заголовках газет. Догадываюсь, что завтра она будет на всех первых полосах.
– Больше никто не знает? – Он ловит мой взгляд. – Ты уверен?
– Абсолютно, – вру я, глядя ему в глаза.
Я не хочу вмешивать Фрэнка и Йена. Мы знаем, что они никому ничего не скажут, так что нет необходимости впутывать их.
– Va bene. – Анджело проводит пятерней по своим седеющим волосам. – Вот как мы поступим. Будем вести себя как обычно. Я позвоню дону Греко, чтобы выразить соболезнования и предложить помощь. Ему не потребуется много времени, чтобы обвинить Аккарди, но я не могу позволить Джино отдуваться за это. Это породит внутри la famiglia ненужную тревогу. Мы запустим на улицы слух про колумбийский картель и позволим ему сопоставить факты.
– Мы можем послать ему некоторые из этих снимков, – предлагаю я. – Можно стереть с них отпечатки, к тому же я использовал обычную пленку и оборудование, так что их невозможно проследить.
– Нет. – Анджело качает головой. – Это указывает на то, что на складе была третья сторона. Мы хотим, чтобы дон Греко обвинил колумбийцев.
– Это не развяжет войну с ними? – спрашивает Матео.
– Мы можем использовать это с выгодой. Двух зайцев. Одним выстрелом. Угроза сплотит все семьи в стремлении выдавить колумбийцев до того, как они закрепятся на нашей территории. Будет много крови, но это необходимо.
Хороший план, за исключением одного нюанса.
– А что с Наталией? Если не дискредитировать Греко, брачный договор перейдет на следующего в роду.
Анджело сверлит меня убийственным взглядом, от которого по рукам бегут мурашки.
– Я в курсе традиции, Мессина. – Он тяжело дышит, пока думает, и я боюсь пошевелить хоть мышцей. – Подозрений должно быть достаточно, чтобы расторгнуть договор, но, если нет, я покажу ему фото. Скажу, что Аккарди отправил человека следить за Карло, ибо знал: тот врет и что-то скрывает.
Никто из нас не произносит ни слова, но намек ясен. Если Анджело потребуется принести кого-то в жертву, чтобы избавить Наталию от брака с Греко, он бросит Аккарди на произвол судьбы.
– Вы никому не расскажете об этом. Никогда. – Анджело пронзает нас обоих пристальным взглядом. – Мы все унесем эту тайну в могилу, и вы не скажете Наталии о том, что мы решили здесь сегодня.
Его взгляд впивается в меня, и я покрываюсь холодным потом. Все волоски на руках встают дыбом, когда я понимаю, что он что-то знает. Достаточно, чтобы мне следовало бояться за свою жизнь.
– Есть еще одно, – говорит Матео. – Среди нас был крот, который снабжал Карло информацией.
– Кто? – спрашивает Анджело, убирая пистолет обратно в кобуру.
Я чуть не падаю от облегчения, но чувствую, что опасность еще не миновала.
– Рокко, – тихо сознается Матео.
Мы оба знаем, что Карло врал, когда назвал имя Брандо. Журнал звонков в мобильном подонка выдал настоящего виновника.
Ноздри Анджело раздуваются, и он берется за трубку телефона на столе.
– Он в подвале, – говорит Матео. – Мы схватили его, прежде чем идти к тебе.
Анджело кладет трубку на место. Его глаза сияют от гордости, а уголок губ изгибается в мимолетной улыбке.
– Хорошо, хорошо, – говорит он. – Давай займемся им.
Мы встаем.
– Матео. – Анджело подходит к сыну и берет его лицо в ладони. Он оставляет на его лбу твердый поцелуй. – Ты молодец, сын. Я горжусь тем, как ты ведешь себя в последние месяцы. Мама тоже гордилась бы тобой.
Матео расцветает от отцовской похвалы, и я счастлив за него.
Анджело отпускает сына и поворачивается ко мне.
– Ты тоже, Леонардо. – Он кладет ладонь мне на плечо и крепко сжимает. – Я за многое тебе благодарен.
Остальная часть предложения остается невысказанной, и я задаюсь вопросом, как скоро он отведет меня в сторону, чтобы произнести ее.
Мы идем следом за Анджело в подвал и смотрим, как он в мясо избивает одного из своих самых долго работающих soldati, прежде чем пустить пулю ему в лоб. Рокко нравился Наталии, и ее это расстроит.
