– А вот и ваша мама! – донеслось откуда-то сбоку. Чавдар! Проводник вел Айру за узду, на спине коня сидели девчонки и болтали ногами. Позади плелся Шолох вместе с козой. И как он не съел ее по дороге? – Видите? С ними все хорошо!
Он спустил детей на пол, и те бросились к Божене обниматься.
– Кажется, все стихло. Похоже, лаэры прорезали ходы в горах, оттого и потряхивает. Ну ничего, здесь мы в безопасности. Останемся на ночлег. – Чавдар подошел к нише внутри скалы в самом дальнем углу зала. Здесь их поджидала небольшая палатка, уже сложенное кострище с запасом дров и закрытые сундуки, по всей видимости, с провиантом. – Пополним запасы воды, постираем вещи. Божена, мы вскипятим воду, чтобы ты могла помыть ребенка.
– Это не ребенок, – сказал Циглер и вызывающе посмотрел на Божену. – Это кукла.
Воцарилась тишина, прерываемая только далеким шумом реки.
И вдруг метис набросился на Божену и стремительным движением вырвал куклу из ее рук. В то же мгновение женщина завыла, как бешеная собака, и принялась бить его кулаками. Снова заплакали близняшки.
Тогда Эрик достал меч и зарычал.
– Хватит! А ну все успокоились! – гавкнул Циглер, и его голос звонким эхом прокатился по залам. – Назад, кому сказал!
Вид меча привел Божену в чувство. Она молча переводила взгляд с метиса на Эрика и обратно.
Чавдар тем временем вскрыл куклу и достал… чашу для причастия, отлитую из менхита. Вот почему лаэр так заинтересовался. Здесь священного металла больше, чем в десяти Искрах!
– Где ты ее взяла? А ну отвечай! Украла из храма?! Ты знаешь, что это богохульство?!
Божена молчала, скривившись от злости.
– Я верну ее в храм, – наконец произнес метис и спрятал чашу под плащ. – От таких вещей одни неприятности.
– Я за ними присмотрю. – Эрик зажег несколько мотыльков в руке, чтобы лучше видеть Божену с детьми. – Они никуда не денутся.
– Пойду пока спрячу чашу в тайнике. – Чавдар поднял фонарь и скрылся за скалой.
– Зачем вы это сделали? – зарычал обережник. – Воровство – это страшный грех!
– А что еще делать бедной вдове? – зашипела в ответ Божена и насупилась. – У меня нет ни мужа, ни крова! Только две дочери! Разве я не должна позаботиться о них?!
– Я такого не говорил. Представляю, как с детьми тяжело, но воровать… Извините, это вас не оправдывает.
– Мне не нужны оправдания. Пусть Чавдар вернет мне чашу, и все. Дальше я разберусь сама.
– Нет, отныне вы будете меня слушаться, – стараясь сохранить остатки спокойствия, произнес Эрик и убрал меч в ножны.
– А вы заставьте меня! – ехидно отозвалась Божена. – Вот еще, какой-то пес будет указывать мне, что делать!
Эрик не выдержал и решил показать, что лучше бы женщине подчиниться. Он не собирался ее бить или угрожать, просто схватил за руку и с силой сжал. Та завопила и принялась вырываться. Циглер поймал вторую руку и поднял обе наверх. Божена завизжала, повиснув как в капкане, и попыталась пнуть огневика.
– Дядя маг! Дядя маг! Не трогайте нашу маму! – закричали близняшки и стали колотить Циглера по штанине своими маленькими ручками. Разумеется, Циглеру это не наносило особого вреда, однако все же не хотелось устраивать подобное на глазах у детей.
– Либо вы меня слушаете и подчиняетесь беспрекословно, либо, когда мы выйдем отсюда, я сдам вас чертям за богохульство и кражу, – не замечая детей, строго произнес огневик. – Ясно?
Женщина перестала сопротивляться, и Эрик уже было подумал, что победил, как в это же мгновение она ударила его ногой. Попала в пах, куда, собственно, и целилась. Волна парализующей боли прокатилась по телу Циглера, он взвыл и разжал хватку.
– Думаешь, раз ты маг, то можешь делать все, что вздумается? Ни за что! – злорадно воскликнула Божена и попыталась выхватить у Эрика меч.
Помощь пришла, откуда не ждали. Шолох, до этого наблюдавший за развитием событий с равнодушием хладнокровного гада, вдруг оживился и зашипел на Божену. Близняшки спрятались за спину матери, а варан, продолжая шипеть и скалить треугольные зубы, наступал на них, оттесняя к стене пещеры.
Циглер, кое-как пришедший в себя, с трудом поднялся на ноги. Жгло так, будто кто-то прижал к паху раскаленную кочергу, и он едва мог передвигаться. Но чем больше боли он ощущал, тем злее становился.
– Дернешься, и я, клянусь богом, тебя испепелю. И даже не посмотрю на твоих детей, ты все равно их недостойна.
Судя по испуганному взгляду женщины, сомнений в его словах у Божены не возникло.
Некоторое время они просидели в такой оглушительной тишине, что Эрик слышал, как бьется его собственное сердце. А когда из-за скалы появился Чавдар, бледный, как мел, сердце и вовсе замерло.
– Что с чашей? – оживилась Божена, готовая вновь наброситься на метиса.
– Я ее спрятал.
– Как ты мог?! Я бы продала ее и отдала бы тебе часть денег! Разве тебе они не нужны?!
Тогда Чавдар не выдержал и отвесил женщине звонкую пощечину. От удара она упала на землю и по-собачьи заскулила. Близняшки набросились и на него, молотя по ноге Чавдара крошечными кулачками. Тот схватил их за шкирку, как котят, немного потряс, чтобы успокоились, и поставил рядом с вопящей матерью.
