Дафна вспомнила его признание в знакомстве с человеком, который был счастлив в любви, но любовь эта привела к трагедии. Интересно, о ком же он говорил? Не о себе ли?
«Это объяснило бы его циничное отношение к браку и холодный рациональный подход», – подумала было Дафна, но тотчас же постаралась выбросить домыслы из головы. Ей всё равно, на ком он женится.
С того вечера в библиотеке Энтони старательно благодарил её за каждую завершённую задачу, добавлял слово «пожалуйста» ко всем своим указаниям, время от времени заводил разговор о погоде и о том, что небольшое похолодание на этой неделе должно сделать её работу более приятной. Иногда описывал последние события в Англии. Будто бы невзначай упоминал о нынешнем чрезмерном изобилии гувернанток или о серости Лондона и его окрестностей в осенние и зимние месяцы. Герцог даже распорядился, чтобы каждый час в антику наведывалась прислуга – вдруг Дафне захочется чаю или перекусить. И не единожды присылал рабочих в мастерскую осведомиться, не нуждается ли она в помощи.
Будто бы всё эти ухищрения могли заставить её остаться! Раз деньги не прельстили её, теперь Энтони пытался выказать себя заботливым нанимателем.
Дафна презрительно фыркнула. Заботливый наниматель! В своём эгоизме и надменности он нимало не интересовался чувствами других людей. К тому же он был холоден, столь холоден, что намеревался расчётливо выбрать жену, которую никогда не полюбит.
И всё же, несмотря на этот внутренний холод, она вообразила себе, что влюблена в Энтони. Почему? Прервав работу, Дафна уставилась в пространство и задумалась. Что именно она в нём полюбила?
Она подумала о Клеопатре и вдруг поняла, что женщины не единственные, кто обладает некой магической притягательностью, способностью очаровывать. В Энтони это тоже присутствовало.
Дафне вспомнились все те случаи, когда под взглядом герцога она чувствовала себя особенной. Словно из множества людей вокруг он выделял лишь её одну, словно в это мгновенье она становилась единственной на земле. Но случалось это лишь тогда, когда ему что-то требовалось, и Энтони осознавал, что желание его трудновыполнимо. Тогда он очаровывал её, льстил, ошеломлял своим колдовским обаянием, пока, наконец, Дафна, стремясь порадовать его – и неважно, сколь сложной была задача – не соглашалась. Однако, едва добившись обещания, Энтони уходил, не ведая, что на самом деле он приказал – не попросил – сделать то, что займёт у неё часы тяжелейшей работы.
Теперь Дафна понимала, что когда он глядел на неё этим своим особенным взглядом, то на самом деле смотрел сквозь неё, совсем не видя её, Дафну, и единственным стремление Энтони было добиться своего. И всё же, на днях, когда он пытался убедить её остаться, она ощутила мимолетный соблазн согласиться. Лишь потому, что он попросил её об этом.
Да, герцог несомненно обладал неизъяснимой магической силой. Для него горничные бежали за свежим маслом на маслодельню в два часа утра без малейшего недовольства. Стоило ему заговорить с миссис Беннингтон о состоянии дорог – подумать только, дорог! – и та уже едва могла дышать. А невзрачная, заурядная мисс Дафна Уэйд под его взглядом чувствовала себя непревзойденной красавицей.
Но всё это был обман.
Дафна глубоко вздохнула и вернулась к работе. Теперь она образумилась, и волшебное очарование Энтони больше не властно над ней.
Подцепив на лопатку пласт штукатурки размером со свою ладонь, девушка начала намазывать влажный цемент на обратную сторону куска фрески. Но надавила слишком сильно, и хрупкий обломок разломился, выскользнул из затянутых в перчатку пальцев, упал и разлетелся вдребезги. Четвёртый раз за день! Ещё одна бесценная часть истории уничтожена.
– О, эта английская грязь губит решительно всё! – вскричала Дафна и в гневе швырнула лопатку.
Та лязгнула о каменный пол. В ту же секунду раздался негромкий свист. Дафна повернула голову и увидела в дверях антики герцога Тремора.
– Будьте осторожны, мисс Уэйд, бросаясь вещами, – сказал он и наклонился, чтобы поднять её мастерок.
– Я в вас попала?
– Нет, – ответил он и направился к ней, – но едва не попали.
Глядя на вошедшего, Дафна определила, что герцог ещё не начинал работать на раскопках вместе с мистером Беннингтоном. Хоть на нём не было ни жилета, ни шейного платка, его сорочка оставалась безукоризненно белой, без единого пятнышка грязи. И какое облегчение, что она на нём надета!
Дафна поспешно отвела глаза.
– Рада, что вы не пострадали, – пробормотала она, когда Энтони остановился рядом с рабочим столом.
– Почему вы проклинаете английскую грязь? – он положил лопатку на стол возле чаши с цементом.
Дафна глубоко вдохнула и почувствовала острый аромат лимонного мыла, а вместе с ним и естественный, мужской, более насыщенный запах самого Энтони. Заволновавшись, Дафна беспокойно переступила с ноги на ногу. Ему обязательно стоять так близко?
– Без особой на то причины, – ответила она и потянулась за инструментом. – Просто я сегодня не в духе.
– Не в духе? Вот теперь я точно знаю, что сплю!
Дафна зачерпнула немного цемента.
