Мистер Кокс, заведовавший землями Энтони всего шесть месяцев, ещё не был осведомлён о своеобразном отношении своего хозяина к получению ежегодной арендной платы, но уже понял, что тактичным отговоркам герцог предпочитает откровенность, поэтому ответил прямо:
– Ваша светлость уже предоставляли ему отсрочку год назад. Он не внёс плату за прошлый год, а поскольку он прикован к постели, то не сможет в этом году собрать урожай. Позволив ему с семьей остаться, вы создадите прецедент…
– Мистер Кокс, – оборвал его Энтони с изрядной долей нетерпения в голосе, – именно потому, что глава семьи болен и не сможет собрать урожай, чтобы прокормить шестерых детей, я не собираюсь вышвыривать их из дома. Найдётся другое решение.
Кокс посмотрел на Энтони безропотным взглядом хорошего управляющего:
– Каковы будут ваши указания?
– Его жена здорова. Велите миссис Пендергаст найти работу для женщины и её старшей дочери в прачечной, пока муж не встанет на ноги. Посчитаем это рентой за прошлый год. А за младшими детьми пусть присмотрят соседи.
– Ваша светлость, заработок двух прачек едва ли покроет…
– Вы получили указания, мистер Кокс. Выполняйте. Через две недели, если глава семьи по-прежнему будет болен, я отправлю нескольких арендаторов собрать его урожай, чтобы не пропал. Задобрите их пивом с пивоварни. Оно должно вызвать у них желание помочь.
– Очень хорошо, сэр. – Кокс встал со стула и удалился.
Энтони был рад, что угроза выселения отодвинута ещё, по крайней мере, на год. Он посмотрел за окно и нахмурился – дождь лил ливмя. В такую непогоду любые попытки продолжить раскопки ни к чему не приведут, скорее, будет погублено уже достигнутое.
Вспомнив, как мисс Уэйд отшвырнула свою лопатку и принялась честить английскую грязь, он чуть не рассмеялся. Это было так на неё не похоже! Хотя, как она указала ему вчера, он заблуждался, считая её безвольной особой. Оказывается, мисс Уэйд таила в себе много неизведанного.
Энтони подошёл к окну и, прислонившись к раме, выглянул на улицу. Короткий взгляд на бескрайний газон подтвердил его мысли. Посредине оного, под разверзшимися небесами, без плаща и шляпы, подставив лицо дождю, стояла мисс Уэйд.
О чём она только думает, находиться на улице в такую погоду? Август выдался довольно тёплым, но с сентябрём пришла осень, и на улице заметно похолодало. Если мисс Уэйд пробудет под дождём хоть ещё немного, то наверняка простудится.
Энтони отвернулся от окна и вышел из кабинета. Несколько минут спустя он, надев непромокаемый плащ и раскрыв над собой зонт – как и пристало всякому разумному человеку в ненастье – размашисто зашагал через газон к Дафне.
Она по-прежнему стояла между двумя вазонами с цветами перед фонтаном. Без очков. С закрытыми глазами. Откинув голову назад. В совершенной неподвижности, лишь руки раскинуты в стороны. Словно очарованная ощущением капель на лице.
– Что вы здесь делаете, мисс Уэйд?
Заслышав голос, она открыла глаза, выпрямилась и посмотрела на герцога:
– Доброе утро. Вы пришли составить мне компанию?
– О, Боже, нет. Я пришёл за вами.
Подойдя к девушке и накрыв её зонтом, Энтони с изумлением увидел улыбку на её лице. Чему можно радоваться, промокнув насквозь в прохладный осенний день?
– Что-то не так? – спросила мисс Уэйд.
Пришлось указать на очевидное.
– Вы стоите под дождём.
– Да, я знаю, – согласилась она, и, к изумлению Энтони, рассмеялась. – Разве это не чудесно?
– Думаю, вы сошли с ума, мисс Уэйд. Это единственное объяснение вашему неразумному поведению в последнее время, – Энтони взял её за локоть, намереваясь проводить в дом.
– Нет, нет, – отпрянула Дафна. – Уверяю вас, я в своём уме. Просто хочу побыть здесь ещё немного.
– Вы шутите.
Мисс Уэйд покачала головой и шагнула назад из-под защиты его зонта.
– Я совершенно серьёзна, – сказала она. Дождь ручьями струился по её телу, одежда промокла насквозь, а влажные пряди волос, выбившиеся из пучка, липли к щекам. – Я люблю дождь. А вы разве нет?
– Я – нет. Да и вы не любите. Разве не вы только вчера проклинали английскую грязь?
Дафна засмеялась.
– Ну да. Я ненавижу грязь, поскольку она усложняет мою работу. Но дождь я люблю. Вижу, для вас мои слова не имеют большого смысла.
– Вы правы. Если вы не вернётесь, то подхватите простуду.
Энтони шагнул вперёд, снова пытаясь накрыть Дафну зонтом и проводить в дом, но она, похоже, была решительно настроена остаться под ливнем. Помотав головой, она попятилась.
– Нет, правда. Благодарю за заботу, но я не хочу уходить. Не сейчас.
Он продолжал хмуриться. Улыбка Дафны померкла, и она перестала избегать защиты зонта.
– Вы не понимаете, – начала объяснять она. – Большую часть жизни я провела в пустынях, отдыхом от которых были несколько коротких – таких коротких! – месяцев, когда мы уезжали в Рим или Неаполь. Знаете ли вы, каково это – девять месяцев в году жить в нескончаемой жаре и засухе?
Энтони переложил зонт в левую руку.
– Нет, – ответил он. – Я никогда не бывал в пустыне.
