Едва расшитый край юбки скрыл её лодыжки, как Дафна поняла, что не ошиблась. Модистка начала застёгивать платье на спине, а она всё смотрела и смотрела на себя в зеркале. На неё вдруг нахлынуло какое-то невероятное пьянящее чувство, от которого она ощутила себя самой прекрасной женщиной в мире. Помощница начала подкалывать те места, где платье нуждалось в подгонке, а Дафна никак не могла отвести взгляд от своего отражения. На этот раз её глазам предстала не простая, невзрачная девушка в очках, которую так легко не заметить. Нет, эта девушка была прекрасна. Она чувствовала это глубоко внутри. Как пенное облако нежно-розового шелка могло всего за одно мгновение сотворить подобное невообразимо-странное чудо? Загадка. Но Дафне неважен был ответ.
Нетерпеливый стук в дверь ворвался в её мысли.
– Подошло? – спросила Элизабет. – Скорее покажитесь!
Дафна, как была, без туфель, подошла к двери. Реакция Элизабет превзошла все её надежды и мечты.
– Выглядите восхитительно! – воскликнула девушка, входя в небольшую комнатку и закрывая за собой дверь. – Я знала, что вам подойдёт и цвет, и фасон. Вы же его купите?
– О, да.
– Вам действительно очень хорошо в этом платье, мисс, – сказала помощница, подходя к Дафне сзади и убирая ещё немного ткани в талии. – Лиф чуть туговат, его нужно расставить, а в талии наоборот слишком свободно, но всего лишь парочка небольших подгонок, и платье будет сидеть так, будто шилось именно для вас.
В этот момент кто-то окликнул Элизабет по имени. Она выглянула в главный зал, после чего снова закрыла дверь.
– Это Энн. Полагаю, они с матушкой готовы возвращаться домой. Мне пора. – Элизабет порывисто схватила Дафну за руки и сжала их: – Не могу дождаться, когда вы придёте на чай и расскажете нам об Абиссинии и обо всех местах, где побывали. Но, главное, вы просто обязаны рассказать нам о герцоге. Он так красив и высок! Словно сказочный принц. А герцог – это ведь почти принц и есть?
Не дав собеседнице ответить, юная мисс Фицхью выскользнула из комнаты и бросилась к сестре. Выглянув в зал, Дафна увидела, что её новообретённая подруга идёт к выходу.
– Когда-то и я думала, что он сказочный принц, – прошептала Дафна. – Но если хорошенько приглядеться – всего лишь человек.
Отступив, она закрыла дверь. Помощница начала было расстёгивать крючки на спине, но Дафна остановила её:
– Нет, нет, подождите. Я хочу еще немного полюбоваться платьем.
Модистка встретилась с ней глазами в зеркале, понимающе улыбнулась и отошла. А Дафна вновь смотрела на своё отражение и вновь испытывала то пьянящее чувство восторга, которое будоражило и кружило голову не хуже шампанского.
Здесь, сейчас – Дафна чувствовала себя самой прекрасной девушкой в мире. Что оказалось куда как восхитительней, чем мечтать о сказочном принце. Она обняла себя и расплылась в счастливой улыбке. Красивое платье – это так чудесно!
Глава 14
Некоторые лорды полагали, что уже один лишь титул делает их джентльменами. Энтони, однако, всегда считал, что истинного джентльмена определяет не только появление на свет в семье благородных родителей, но еще и честь. Он предложил мисс Уэйд поработать на раскопках ещё некоторое время, а в обмен пообещал научить её танцевать, заверив, что выполнит свои обязательства полностью. И, несмотря на то, что мисс Уэйд несла в себе серьёзную угрозу его чести, Энтони был твёрдо намерен сдержать своё слово.
Тогда, в детской, он объяснил – и себе, и Дафне – своё желание снять с неё фартук тем, что тот чертовски уродлив. Неприглядная правда же состояла в том, что Энтони хотел снова увидеть её без глупой тряпки. Хотел насладиться формами, которые, как выяснилось в тот дождливый день, скрывались под этой плотной тканевой бронёй.
В одном Энтони не ошибся. Дафна носила фартук словно защищающие её латы. И если вспомнить её фигуру – не без оснований. Прошлым вечером, когда они стояли так близко друг к другу, и он касался девичьих волос, потребовалась вся его сила воли, чтобы не дать рукам опуститься туда, куда не следовало. Первый урок танцев для Дафны, а её учитель мечтал о самом древнем танце в мире.
Сегодня утром, пока Энтони совершал свой ежедневный осмотр поместья, одна лишь мысль о вчерашнем вечере заставляла его пылать от желания.
Около озера герцог остановил Непокорного, своего жеребца. Сопровождавший хозяина грум замер на почтительном расстоянии.
Стоял чудесный день, неожиданно теплый и приятный; листва каштанов, вязов и дубов уже радовала глаз багряными красками осени, но Энтони ничего этого не замечал. Когда Непокорный начал пить, он закрыл глаза и позволил себе предаться безобидным фантазиям, в которых главную роль играли длинные, прекрасной формы ноги.
Открыв наконец глаза, Тремор увидел, что конь его утолил жажду. Он потянул за повод, желая повернуть Непокорного и направиться к дому одного из арендаторов, но бросил взгляд над водой, и что-то в павильоне на покрытом зеленью холме на противоположном берегу привлекло его внимание. Энтони остановился.
