Подобно большинству мужчин, ему не дано было понять, как столь обычная вещь – простое платье – могла вызывать в дамах такую неудержимую радость. Но ему нравилось влияние нарядов на прекрасный пол, ведь если леди ощущает себя красивой, она такой и предстаёт глазам других. И, кажется, даже разумная и несклонная витать в облаках мисс Уэйд не устояла перед магией розового шёлкового туалета, подарившего ей ощущение собственной красоты. Впрочем, девушка, сидящая подле него теперь, была не той мисс Уэйд, которую он знал месяц назад.
– Вы меня успокоили, – глядя на Дафну, вновь склонившуюся над альбомом для зарисовок, Энтони заметил, как блестят на солнце её волосы, заплетённые в замысловатую косу. – Вижу, вы решили последовать моему совету.
– Совету?
– В отношении прически.
Дафна не подняла глаз, лишь застенчиво заправила прядь волос за ухо. Лёгкий румянец окрасил её щёки.
– Мне помогла Элла. Когда-то она была личной горничной.
– Элла?
– Третья горничная. Вы не знаете, как зовут ваших слуг?
Энтони покачал головой.
– Только старшую прислугу. Мне принадлежит семь поместий, и в большинстве из них я провожу не больше недели в году. Осматриваю их, встречаюсь с управляющими. Слуги есть в каждом доме, но не я нанимаю их. Этим занимаются дворецкие и экономки. Даже если захочу, я не смогу упомнить, как зовут всех и каждого. – Он удручённо посмотрел на Дафну. – Полагаю, сейчас вы начнёте корить меня, скажете, что мне следует знать имена всей прислуги.
– Может быть, и начну, – согласилась она и указала на грума, который замер в десяти метрах от них, ожидая, готовый исполнить любое повеление. – Вы знаете его имя?
– Нет, и не хочу знать, – ответил Энтони.
«Откуда это желание оправдаться? Как я пришёл к нему?», – гадал он.
– Это было бы неуместно. Человек моего положения разговаривает только с основными слугами; с другими же – только если без этого никак не обойтись. Он всего лишь грум.
– Он – человек.
– Только не для меня. Для меня он грум. Знай я его имя – да и вообще хоть что-нибудь о нём, – он стал бы для меня личностью, а это грозит сокращением пропасти между его положением в обществе и моим. Со временем я мог бы даже начать считать его другом.
– Что же в этом плохого?
– Дело не в том, плохо это или хорошо. Дело в том, что это неприемлемо.
– Какой удобный способ не подпускать к себе людей, – пробормотала Дафна и вернулась к своему рисунку. – Вы всегда можете отгородиться титулом.
– Не думаю, что вас должно заботить, как я обращаюсь со своими слугами.
– Нет, – бросила она в ответ, не поднимая глаз. – Это должно заботить вас.
– Мы снова ссоримся, мисс Уэйд? – Глубоко вздохнув, Энтони взъерошил волосы. – Кажется, в последнее время это наше любимое занятие. Почему так?
– Возможно, потому, что я больше не позволяю вам обращаться с собой как с прислугой, у которой даже имени нет.
– Я так делал?
Дафна внимательно посмотрела на него. Лицо её, подобно мраморным статуям за их спинами, ничего не выражало.
– Да, – подтвердила она и, склонив голову, вернулась к своему рисунку.
Глядя на её профиль, Энтони в очередной раз задался вопросом, что же скрывается за этой невозмутимостью. Неожиданно ему захотелось узнать, о чём мисс Уэйд думает, что чувствует. Она была загадкой, которую ему хотелось разгадать.
В эту секунду непослушный локон, который Дафна уже убирала за ухо, вновь высвободился, и Энтони, потянувшись, вернул его на прежнее место. Пальцами он почувствовал и твердую оправу её золотых очков, и бархатистую нежность ушка. Непроизвольно рука его двинулась дальше, вниз по шейке, к узкой бледно-желтой тесьме, которая украшала простой белый воротник её платья. Художница застыла каменным изваянием. Плавно пододвинувшись, Энтони обхватил рукой девичью шею сзади.
– Я не думаю о вас как о прислуге.
Дафна вздрогнула и резко отодвинулась в сторону.
– А что именно делают грумы? – спросила она, возвращаясь к безопасной теме слуг. Голос её звучал почти панически. – Боюсь, я очень мало знаю о лошадях. Я умелая наездница на верблюдах, но на лошади не сидела ни разу.
Он мог бы продолжить свои волнующие исследования, но решил позволить Дафне ускользнуть. Убрав руку, Энтони передвинулся на своё прежнее место на одеяле.
– Верблюды?
– Именно они, – кивнув несколько раз, Дафна покрепче сжала карандаш и продолжила рисовать. – Весьма непростые создания. Упрямые и своевольные. И они плюются.
– Не могу представить, чтобы какой-нибудь верблюд взял над вами вверх, мисс Уэйд. – Опустив глаза, Энтони посмотрел на девичьи ножки, выглядывающие из-под юбки, и почувствовал, как желание начинает вновь опасно разгораться в нём. – Насколько я припоминаю, мне ни разу не удалось сделать этого.
– Вот и хорошо, – чопорно обронила Дафна. – Предпочитаю, чтобы так и оставалось впредь.
– Да, уверен, что именно это вы и предпочитаете. – Энтони с трудом отвёл взгляд от пальчиков на её ногах. – Вы хотели бы научиться верховой езде?
Не глядя на него, Дафна продолжила рисовать.
– И сколько моего времени вы попросите в обмен на эти уроки?
