Прямо сейчас он страстно хотел попросить не её время, а нечто намного более увлекательное и совсем не благородное.
– Месяц?
Покачав головой, Дафна рассмеялась.
– Благодарю, но нет.
– Однако проехаться по Роу считается модным, – небрежно обронил Энтони, надеясь заинтересовать её. И ему это удалось. Дафна подняла голову.
– Роу? Что это?
– Роттен-Роу – это песчаная дорожка в Гайд-парке, где с двенадцати и до двух дня катается весь свет.
– Роттен-Роу. Что за название (2)!
– Показаться там – превосходный способ привлечь внимание молодых джентльменов. Да и вообще конные прогулки – одна из многих возможностей для юных леди встретиться с перспективными кандидатами в мужья во время сезона. Сами видите, вам следует овладеть этим искусством.
Прижав карандаш к губам, Дафна задумалась. На лице её застыло настороженное выражение.
– Думаю, месяц – это не очень справедливо, – сказала она наконец. – Я ведь уже умею ездить на верблюдах.
– Я открыт для переговоров. Что вы полагаете справедливым?
– Как я уже говорила, верблюды – сложные создания. Уверена, одного дня уроков на выдрессированной лошади будет достаточно.
В голове у Энтони вспыхнул образ – мисс Уэйд на верблюде, и её ножки обтянуты брюками. Постаравшись забыть эту дразнящую картину, он заведомо предположил:
– Отправляясь в дорогу на верблюдах, вы сидели в дамском седле?
От этого уже нельзя было отмахнуться. Дафна медленно моргнула.
– О дамском седле я не подумала.
– Как я уже говорил, лгать вам я не стану. – Едва прозвучали эти слова, как Энтони должен был внутренне сознаться, что не все популярные в свете юные леди ездят верхом – то ли потому что не умеют, то ли потому что не любят. Но он не собирался рассказывать об этой незначительной детали Дафне. В конце концов, оправдывался он, умалчивание не есть ложь. – Без сомнения, дамское седло считается de rigueur (3) для юных леди.
– Ну хорошо. Два дополнительных дня моей работы в обмен на уроки езды в дамском седле.
– Два дня? Неделя.
Лавандово-голубые глаза слегка сузились.
– Два дня. До двадцать третьего декабря.
Энтони сделал вид, что раздумывает, но он знал, что выбора нет.
– Очень хорошо, – согласился он и, пересев на место напротив Дафны, вытянул ноги и указал на корзину для пикника. – Итак, собираетесь ли вы позволить мне попробовать этих ваших пикничных яств?
– Конечно.
Дафна отложила альбом и карандаш и подобрала под себя ноги, спрятав от его взгляда свои пальчики, что, вероятно, было только к лучшему. Поставив корзину перед собой, она открыла её и достала оттуда их обед: жареного цыпленка, яблоки, сыр, хлеб и масло. Опёршись на локти, Энтони наблюдал за ней.
– Никакого вина? – спросил он. – Мисс Уэйд, на пикнике должно быть вино.
– Необязательно, – Дафна достала из корзинки бутылку сидра и бокал. Сняв металлическую крышку, она вытащила пробку. – Если бы мы были на пикнике в Палестине, – наливая сидр в бокал, добавила она, – вина бы не было.
– И сидра тоже.
– Верно. – Она протянула ему полупустую бутылку.
Энтони, не отрываясь, смотрел на бутылку в её руке, но даже не пошевелился, чтобы взять её.
– Как жаль, что мы не там, – сказал он вдруг ни с того, ни с сего.
– Правда? Почему?
– Мне бы хотелось увидеть эту страну. Как и все другие места, где вы побывали, – Египет, Сирию, Марокко... – Простое перечисление этих названий пробудило в нём что-то, какую-то тоску, которая часто охватывала его, но которой Энтони никогда не позволял себе поддаваться. Неожиданно для себя самого у него вырвалось: – Господи, как же я вам завидую!
Дафна изумлённо уставилась на него. Казалось, она была так же, как и Энтони, поражена его признанием.
– Вы мне завидуете?
– Да, – Тремор сел прямо и взял бутылку. – Вы путешествовали верхом на верблюдах, жили в палатках на руинах римских городов, участвовали в раскопках по всему средиземноморскому побережью. Вели жизнь, полную романтики и приключений. И вам сложно поверить, что я могу завидовать всему этому?
– На самом деле, да, – сказала Дафна с лёгким смешком и обвела рукой окружавший их живописный пейзаж. – Вы герцог. У вас есть всё.
– Да, со стороны выглядит именно так, – отпив сидра, Энтони поставил бутылку на подстриженную траву. Вновь откинувшись назад, он принялся разглядывать возвышавшийся позади Дафны памятник праздности. – Но у вас есть то, чего я лишён. То, о чём я мечтаю больше всего на свете, ведь это единственное, чего у меня никогда не будет.
– Что же это?
– Свобода.
Пододвинув к себе буханку хлеба и потянувшись к корзинке за ножом, Дафна покачала головой. Она не понимала.
– У вас есть деньги и власть. Обладая ими, человек может делать что угодно.
– Может, и складывается такое впечатление, но это неправда. У меня могут быть средства, позволяющие делать всё, что я захочу, но нет возможности.
– Я не понимаю.
Энтони встретился с ней взглядом.
