В правой руке перекатываю незажженную сигарету между большим и указательным пальцами, старательно сосредотачиваясь при этом. Не знаю, зачем она мне. У меня нет с собой зажигалки. Кроме запаха никотина, я ничего не могу сделать с этой чертовой штукой.
Я никогда раньше не курила. Коллетт курит. Она постоянно выходит на улицу во время смен в галерее. На днях я стащила у нее сигарету и постаралась не обращать внимания на удивленный взгляд, которым она одарила меня.
— Маленькая мисс паинька любит курить?
— Неважно, — сказала я, пожимая плечами, пытаясь выглядеть беззаботной, хотя было очевидно, что я делаю: пытаюсь быть той, кем не являюсь.
Нет, я не курю. Нет, скорее всего, и не начну. Но я могла бы.
Завтра будет долгий день. Мне действительно нужно поспать, но я никак не могу заставить себя двигаться. И тут внезапно вспоминаю о спичках, которые лежат в прикроватной тумбочке, из бутик-отеля, в котором мы останавливались в Париже в прошлом году. Надпись на коробке показалась слишком милой, чтобы не оставить ее на память. Роюсь в захламленном ящике, пока не нахожу крошечную бело-розовую коробочку.
Вернувшись на балкон, трижды чиркаю спичкой, прежде чем она загорается. Затем порыв ветра гасит пламя, и приходится проделывать все сначала.
В конце концов, мне это удается. Поджигаю кончик и делаю самую маленькую затяжку, чтобы избежать приступа удушья, который обычно возникает после первой затяжки, но он все равно происходит.
Закашливаюсь так, словно на дворе 1800-е годы и у меня брюшной тиф, когда раздается стук в дверь.
— Лейни?
Это Маргарет.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Недолго думая, выбрасываю сигарету с балкона, а затем в панике наклоняюсь и смотрю, как она порхает в воздухе, кончик все еще светится оранжевым.
Несмотря на поздний час, на улице полно народу, поэтому я совсем не удивлена, что сигарета приземлилась на плечо женщине. Она испуганно отскакивает, затем поднимает глаза.
Использую руки, как рупор.
— Простите! — шепчу я. — Это вышло случайно!
Дверь моей спальни открывается, и я резко оборачиваюсь, как раз в тот момент, когда Маргарет входит с подносом чая и тарелкой теплого шоколадного печенья. В свои 60 с небольшим Маргарет каждый божий день укладывает белокурые волосы во французскую косу. На шее всегда висят очки для чтения, и, сколько я ее знаю, она никогда не носила брюк. Униформа состоит из накрахмаленных рубашек-платьев, которые она аккуратно гладит каждое утро, прежде чем выйти из своей комнаты. Она любит помпезность и торжественность, а ее строгое соблюдение светского этикета может соперничать с Эмили Пост. Именно поэтому она смогла так долго удерживать положение в доме бабушки. Они как две капли воды похожи. Думаю, будь на то их воля, они бы убедили весь Бостон принять стиль одежды и социальные обычаи эпохи регентства. Корсеты, визитные карточки, компаньонки. Идея «Netflix and chill» для них совершенно непостижима.
Маргарет замечает, что я стою на балконе, и предостерегающе хмурит брови.
— Лейни, дорогая, пожалуйста, зайди внутрь и закрой дверь. На улице ощутимо похолодало.
Делаю, как она говорит, извиняюсь и запираю за собой балконную дверь.
Она несет поднос с чаем в зону отдыха в моей комнате. Она аккуратно оформлена, журнальный столик, стоит между креслом для чтения и диванчиком. Вся мебель антикварная, ее выбирала бабушка. Ставя поднос на стол, Маргарет хмурится и принюхивается.
О нет.
— Я только что задула свечу. Пахнет?
Все еще хмурясь, Маргарет качает головой.
— Наверное.
— Это ненадолго, — заверяю ее, наклоняясь, чтобы налить себе чашку чая. Это ромашковый чай. Маргарет начала заваривать его для меня, когда я была маленькой и у меня впервые начались проблемы со сном. Пока я была на каникулах, она заставала меня в гостиной, читающей при свете лампы, пытающейся прогнать мрачные воспоминания. Чай не всегда помогает, но я полюбила ежевечерний ритуал.
— Как нальешь чай, подойди к туалетному столику, и я расчешу тебе волосы, — говорит она мне, уже направляясь в ту сторону.
Маргарет — неотъемлемая часть дома бабушки, с тех пор как я себя помню. Официально она горничная, хотя это звание и близко не подходит для того, чтобы охватить все обязанности Маргарет. Одним словом, она незаменима.
Когда я была моложе, то часто задавалась вопросом, что было нужно Маргарет. Ее отношения с бабушкой казались такими странными. Маргарет была так вовлечена в нашу жизнь, что, казалось, у нее не было ничего для себя — ни семьи, ни детей.
Теперь понимаю, что за кулисами скрывается нечто большее. Хотя ни одна из них не признается в этом, Маргарет и бабушка — лучшие подруги, и, более того, они спутницы жизни. Спальня Маргарет находится прямо рядом с бабушкиной. Они проводят дни рука об руку. Вместе объездили весь мир. Такие отношения устраивают обеих.
После того как усаживаюсь за туалетный столик с чашкой чая, Маргарет распускает мой низкий пучок и осторожно проводит расческой по длинным прядям. Я терпеливо сижу и пью, зная, что она наслаждается этими тихими моментами так же, как и я.
— Как прошла выставка?
— Удалась. Я продала немало картин.