Это слабое признание, и мое смущение перерастает в настоящее раздражение. Не вижу смысла уклоняться. Поворачиваюсь и смело смотрю ему в лицо.
— Ты хочешь знать правду? Меня целовали мужчины, но никогда так страстно, чтобы захотелось повторить. Я скучная и замкнутая по сравнению с теми блестящими личностями, которыми ты себя окружаешь, и не горю желанием это менять. Мне нравится моя жизнь.
В завершение моей тирады раздается протяжный свист, за которым следует оглушительный ВЗРЫВ, заставляющий меня подпрыгнуть. Вскоре следует еще один ВЗРЫВ, и начинается шоу фейерверков. Уверена, что Виктор спланировал все до мелочей, собрав всех в специальном месте на палубе. Жаль, что мы пропускаем. Надеюсь, не будет заметно, что нас нет. Я изучаю рот Эммета, восхитительный изгиб верхней губы и дразнящую полноту нижней. Любуюсь гладко выбритой челюстью и тем, как напрягаются мышцы, когда он сглатывает. Я художник, изучающий живой объект, пытающийся определить, как возможно, чтобы человек вызывал у меня такие чувства.
Он не выглядит счастливым, глядя на меня. Эммет чем-то обеспокоен. Возможно, из-за неправильности ситуации. Веселье покинуло нас, и теперь мы просто две беззащитные души. Снаружи продолжается фейерверк, каскад взрывов.
Решив, что с него хватит, Эммет отпускает мои ноги и начинает выбираться из ванны. Он тянется к моей руке, но я уже ухватилась за бортик, чтобы вылезти. Не желая показаться грубой, отпускаю бортик и тянусь к его руке. Затем все происходит так быстро: я случайно теряю равновесие, не успев схватить его за руку, хватаюсь за все подряд, и это оказывается ручка крана. Она легко поворачивается, и внезапно холодная вода выплескивается на мою спину и ноги.
Я взвизгиваю и спешу выключить кран, но уже слишком поздно. Ущерб нанесен, платье сзади полностью промокло. Вот что я получаю за игру в ванне.
Эммет чертыхается под нос и нетерпеливо хватает меня, быстро поднимая и вытаскивая, словно я набита перьями, а не костями. С меня на мраморный пол капает вода, я слишком ошеломлена, чтобы чем-то помочь. Именно он находит полотенце, чтобы вытереть меня. Эммет разворачивает меня, чтобы оценить ущерб. Он тяжело вздыхает и снимает пиджак.
— Нет…
Протест еще не успел сформироваться, как его предупреждающий взгляд встречается с моим.
— На улице холодно, и я не позволю тебе стоять на палубе и дрожать.
Его властный тон так не похож на тот, к которому я привыкла. Это тот самый мужчина, который только что щекотал мне коленки в ванне…
— Люди будут удивляться.
— И ты им ничего не скажешь. Это никого не касается. Вряд ли ты первый человек в истории, который одолжил пиджак.
И на этом спор окончен. Эммет победил.
Он проверяет, что мне удобно и сухо, и, кивнув, мы направляемся обратно на вечеринку, к которой, похоже, никто из нас не горит желанием присоединяться. Он держит меня перед собой, успокаивающе положив руку на плечо, а затем, когда поднимаемся по узкой лестнице на главный этаж, перекладывает ее на поясницу.
Как только оказываемся наверху, Эммет отстраняется, и мне остается довольствоваться теплом одолженного пиджака. Мне нравится его тяжесть. Пьянящий аромат кедра и герани кажется роскошным — аромат, который я хотела бы сохранить надолго, свеча, которую я бы жгла всю ночь. Подол на дюйм длиннее моего платья. Если бы я остановилась, чтобы застегнуть его до конца, это выглядело бы так, будто под ним вообще ничего нет, и когда я перевожу взгляд на Эммета, кажется, что ему только что пришла в голову та же мысль.
Я готовлюсь к предстоящей неловкости при виде гостей, но главный зал пуст. Как и предполагалось, все собрались на палубе, наблюдая за фейерверком, за исключением нескольких членов экипажа, расположившихся возле бара и раздвижных дверей. Прекрасно обученные искусству быть незаметными, они ведут себя так, словно даже не замечают нас. Раздвижная дверь распахивается, и небо озаряется вспышками фейерверка. Несколько человек восторженно восклицают, но мой взгляд прикован к Виктору, который стоит у задней стенки, отвернувшись от собравшейся толпы. Он наблюдал, как мы шли по залу, возможно, даже заметил, как поднимались по лестнице, и от его озорного взгляда сводит живот.
Лейни
Мы зашли слишком далеко, это точно. Какую бы цель ни преследовал Эммет, добиваясь дружбы, мы перешли границу, которую я тщательно оберегала. Не может быть, чтобы люди не заметили нас вместе. Прошлой ночью на яхте, надев его пиджак, мне казалось, что я ношу его значок. С таким же успехом на безымянном пальце могло сверкать его кольцо. Бабушка была недовольна.
На следующий день я осторожничаю. Всячески избегаю его. Я завтракаю, втиснувшись между Флоренс Кармайкл и бабушкой. Принимаю приглашение покататься на скоростном катере с Ройсом и еще несколькими людьми, а затем быстро сбегаю с ужина, пока все остальные переходят в гостиную, чтобы выпить. За весь день я ни разу не взглянула на Эммета. Моя единственная задача — следить за тем, где он, и избегать этого места, как чумы.