Только вчера я призналась ему, что никогда страстно не целовалась, и теперь он, похоже, намерен это исправить, подарив поцелуй, который погубит меня. Если меня когда-нибудь спросят о первом поцелуе, о первом настоящем поцелуе, я вспомню именно этот момент на пирсе. Какой же высокомерный ублюдок — поставил свое клеймо на моей памяти, чтобы навсегда остаться на периферии моих фантазий.
Эммет опирается локтями по обе стороны от моей головы, и его влажное тело прижимает меня к пирсу. Из меня вырывается стон, но я слишком потеряна, чтобы сдерживать желание. Очевидно, он чувствует то же самое. Эммет приподнимается надо мной, опираясь на одну руку, и тяжесть его желания давит мне на бедро, и это невозможно игнорировать. Наш поцелуй становится глубже, губы раскрываются в унисон, его язык скользит по моему. Внутри разгорается пламя, лишая меня кислорода и здравого смысла.
До этого момента он держал свои руки при себе, но теперь приподнимается ровно настолько, чтобы позволить свободной руке скользнуть между нашими телами. Его теплая ладонь вызывает порхание бабочек, когда он проводит ей по моему животу, бедру, затем скользит вверх, задирая мокрый шелк сорочки. Он поднимается все выше, пока его пальцы не касаются нижней части моей груди. Эммет чувствует, как меня охватывает наслаждение, и снова проводит тыльной стороной пальца вверх до вершинки моей груди, дразняще медленно, а затем опускается вниз, поглаживая по ходу движения.
Прохладный воздух обдувает мои бедра, когда ночная рубашка задирается еще выше. Я уже собираюсь приглашающе раздвинуть ноги, чтобы посмотреть, куда заведет меня эта темная ночь, как вдруг тихий ветерок разносит взрывы смеха. Я вздрагиваю. Может быть, ничего особенного, просто компания на вилле перебрала с выпивкой, но у меня такое чувство, что нас поймали, как будто, если открою глаза, то увижу, что все они стоят у подножия пирса и наблюдают за нами.
В панике я поворачиваюсь и выскальзываю из-под Эммета. Грубая древесина царапает бедро и предплечье, пока я пытаюсь подняться. Встаю, прикрываясь руками, уже сожалея о своей глупости, но затем, опустив голову, спешу обратно на виллу. Даже если Эммет позовет, я не настолько глупа, чтобы прислушаться.
Эммет
Дождь барабанит по окнам виллы, летняя гроза, которая надвигалась на нас все утро, наконец-то выполнила свое обещание. Без доступа к свежему воздуху все собрались в главной гостиной, где гостям предлагается выбор развлечений. Настольные и карточные игры, а также подносы с послеобеденным чаем. Виктор играет в шарады с веселой компанией.
Я спустился поздно, после того как завершил две телефонные конференции по работе. Лейни уже сидела в дальнем конце комнаты и читала книгу рядом с бабушкой, которая вышивала платок. Она не подняла головы, когда я вошел, и даже когда Уилл окликнул меня с другого конца комнаты, чтобы спросить, не хочу ли я сыграть в покер.
С тех пор она не смотрела на меня. Кажется, она намерена игнорировать мое существование.
Ничего нового. Всю неделю она вела себя то горячо, то холодно. В основном старалась держать меня на расстоянии, но, когда ее бдительность ослабевала, она уступала. Вчерашний вечер тому подтверждение.
Я не ожидал, что она присоединится ко мне перед заплывом. Ее появление на пирсе застало меня врасплох, и поцелуй никогда не был моей целью. Она лежала там, словно подношение богам, искусительница, которую я должен был попробовать.
Я бы извинился, что воспользовался ситуацией, если бы только она посмотрела на меня.
Эта игра в избегание становится скучной. Я не привык гоняться за вниманием людей.
Я мог бы поймать ее, когда она останется одна, наклониться и прошептать на ушко, напомнить, что она ответила на поцелуй, что пришла ко мне прошлой ночью, но это не поможет. Похоже, она уже все решила. Наш поцелуй стал последним гвоздем в крышку моего гроба, и это к лучшему.
Мне не следовало с ней заигрывать. Она предназначена для другого, и это стало совершенно ясно, когда Ройс занял свободное место рядом со мной за покерным столом.
— Во что играем? — спрашивает он, глядя на Моретти, одного из дворецких Виктора, который выступает в роли дилера.
— Пятикарточный дро-покер.
— Хорошо. Сдайте на меня в следующем раунде. — Он постукивает костяшками пальцев по столу, затем смотрит на меня. — Я почти не разговаривал с тобой на неделе, Эммет. Как проходит визит?
Не могу точно сказать, есть ли в его тоне легкое раздражение или мне это только кажется.
— Отлично. А твой?
— О, не на что жаловаться. Италия есть Италия.
Уилл прерывает разговор с мужчиной справа от него, и Ройс, воспользовавшись моментом, прочищает горло, прежде чем слегка наклониться ко мне.
— Я видел тебя с Элейн на протяжении всей недели. Я и не подозревал, что вы такие хорошие друзья.
Моретти начинает раздавать карты по часовой стрелке каждому из четырех игроков, держа рубашками вверх. Я внимательно наблюдаю за ним, игнорируя Ройса, так что он вынужден заерзать на своем месте и попробовать еще раз, на этот раз более прямолинейно.