Я слегка расслабляюсь, оглядывая знакомую гостиную, теплую и уютную мебель, любимые книги, расставленные на полках. Здесь я чувствую себя как дома, особенно сейчас, когда все вокруг обставлено привычным рождественским декором.
— Я подумала, что ничего страшного не случится, если останусь здесь…
Она торжественно кивает.
— Не вижу никаких проблем с тем, о чем ты просишь, хотя Маргарет будет грустно потерять доступ к твоему гардеробу.
Я улыбаюсь ее шутке, а затем снова перевожу взгляд на рождественскую елку.
— Разве это так низко с моей стороны — не требовать большего? Неужели я слаба, раз не хочу совсем уходить от этой жизни? Найти маленькую квартирку и проложить свой собственный путь? Не многие двадцатипятилетние люди все еще живут с бабушкой…
— А что другие двадцатипятилетние? Кто может сказать, что лучше для человека? Я думаю, того, что делает тебя счастливой, должно быть достаточно.
Я киваю.
— Верно. Просто… Мы не часто говорим об этом, но после того, как я так рано потеряла родителей… — прогоняю печаль, затаившуюся где-то на задворках сознания, и делаю глубокий вдох. — Думаю, я просто не совсем готова оставить тебя, если ты не против.
Затем она встает и подходит ко мне, наклоняясь, чтобы обнять покрепче. Бабушка прижимает меня к своей груди и целует мои волосы. Меня окутывает ее аромат и мягкость. Каждый дюйм ее тела — это утешение.
— Ты — самая драгоценная часть моей жизни, Лейни, но ты должна знать, что я никогда не сталкивалась с таким тяжелым испытанием, как воспитание детей, и даже в старости я не думаю, что вполне с этим справилась, — она отстраняется и обхватывает мое лицо. — Ты же понимаешь, я бы никогда не заставила тебя идти к алтарю, если бы ты этого не хотела. — Я слегка отстраняюсь, чтобы вытереть остатки слез, а она продолжает: — Если ты позволишь мне объясниться, признаю, что играла роль свахи… немного. Ройс хороший человек, и я не стану извиняться, что пыталась гарантировать твое будущее счастье, но теперь вижу, как сильно ошибалась. Совершенно очевидно, что ты всегда была предназначена Эммету.
У меня отвисает челюсть.
— Ты не можешь говорить серьезно. Ты что, совсем не слушала, что я только что сказала? Со старомодными помолвками покончено — все.
Она улыбается и похлопывает меня по плечу.
— Это мы еще посмотрим.
— Ты никогда не остановишься! — Я поддразниваю ее, а она подмигивает и пожимает плечами, изображая застенчивость.
— О, не думаю, что сейчас тебе стоит беспокоиться обо мне…
Эммет
Рождественским утром я получаю ровно один подарок, и это записка, отправленная курьером прямо мне домой.
В 8 утра я сижу у камина в пижаме в клетку, потягиваю гоголь-моголь с пряностями и нежусь, когда в дверь звонят. Мысль, что это может быть Лейни, пришедшая продолжить то, на чем мы остановились вчера, — единственное, что заставляет меня подняться с дивана.
К сожалению, когда открываю дверь, то вижу коренастого парня с конвертом в руках.
Секунду он оглядывает меня с ног до головы, явно не впечатленный моим внешним видом. Я знаю, что он видит. Я случайно поймал свое отражение в зеркале в прихожей, и мне пришлось посмотреть дважды: темные круги под глазами, грязные волосы, сердитый взгляд.
— Ты, э-э… — Он прищуривается, читая со своего iPhone. — Эммет Мерсье?
С его густым бостонским акцентом моя фамилия звучит коряво.
— Мер-сье-е-е-е, — огрызаюсь я, на что он отвечает:
— Как будто мне не все равно.
И как ни странно, мне становится смешно.
Даю ему щедрые чаевые и закрываю дверь, изучая маленький конверт. Вместо того чтобы сразу же открыть, я кладу его на стол и иду за гоголь-моголем. Пью, уставившись на конверт, лежащий на краю стола.
Словно боясь обжечься, переворачиваю конверт кончиком пальца. Как и предполагал, на запечатанном конверте вырисовываются рельефные буквы: ЭЭД.
Проглатываю остатки напитка и решаю, что, наверное, лучше просто покончить с этим. Не знаю, почему откладываю.
Открываю конверт и достаю толстую канцелярскую карточку. На ней всего одна строчка текста, написанного мелкими петляющими буквами:
Я перечитал три раза, пытаясь понять, обретет ли она новый смысл, если прочту в другом темпе.
«Я отменила помолвку. Ты свободен».
«Я отменила помолвку. Ты свободен».
«Я отменила помолвку. Ты свободен».
Но ничего не помогает.
Ощущения невесомости, которое, как я надеялся, должно было возникнуть в результате этого заявления, отсутствует. Более того, чувствую, что меня вот-вот стошнит.
Гоголь-моголь на завтрак может вызвать такую реакцию у человека.
Очевидно, что ЭЭД — это инициалы Лейни. Это ее способ расторгнуть нашу старомодную фиктивную помолвку. Я должен открыть шампанское и провозгласить тост за победу в этой тяжелой войне, но только сейчас, внезапно… я этого не хочу.
Разве это не смешно?