Джош и Бен сидели в автомобиле, припаркованном у соседнего дома, пока я поджидала Лукаса. И к тому времени, когда он вышел на крыльцо, ускользнув из-под носа Брейнта, успела продрогнуть. Перепрыгивая через ступени, он спешил ко мне, сжимая в руке блокнот. На нем был серый костюм строго покроя, подчеркивающий совершенные линии тела, белая рубашка в тонкую серую полоску и черные лакированные ботинки. Лукас с опаской оборачивался на двери дома, но когда остановился, его взгляд оказался прикован к моему лицу. Учащенное дыхание, вздымающаяся грудь и ласковый взгляд серых глаз — я пожалела, что так разоделась на встречу с ним. Кажется, это было жестоко с моей стороны….
— История повторилась, — Лукас облокотился рукой о ствол дерева. — Никаких следов — безукоризненно чистая комната. Родители не имеют представления, куда исчезла их дочь.
— На счет чистой комнаты я бы поспорила, если бы увидела ее, — возразила я. — В ней есть зеркало?
— Да, — с недоумением протянул Лукас. — В спальне есть туалетный столик с трельяжем.
— С ним все в порядке? — я знала ответ наперед, но само собой слетело с языка. Охватив себя руками, я спрятала лицо в ворот кожанки. Глаза слезились от холодного ветра, и зубы начинали мелодично постукивать. Можно было бы встретиться в кафе, но мы решили сэкономить время и мои нервы. Оставаться наедине с Лукасом вредно для нас обоих.
— А что может быть не так?
— В случае с первой жертвой зеркала в доме потрескались.
— Ясно. Тогда — да, с ним все в порядке, — он кивнул. — Родители сказали, что ничего не трогали, и в спальне все осталось на своих местах, как было при Сабрин.
— Они не заметили ничего странного в ее поведении? Неужели совсем ничего? Я понимаю, что все жертвы — уже вполне взрослые и самостоятельные ведьмы даже по меркам магического сообщества. Но, все же, не могу понять, как близкие люди не заметили изменений в поведении и настроении человека, живущего с ними под одной крышей?!
Я прикусила язык. Да о чем я, в самом деле? Сама же заметила перемены в Мишель только когда они стали очевидны и бросались в глаза! Но Лукасу не обязательно знать об этом. Не хотелось бы оказаться свидетелем по делу, а зная Брейнта, — еще и в первых рядах подозреваемых.
— Кроме того, что она стала тихой и молчаливой — ничего. Мне очень жаль, Эшли. Правда, кое-что они все-таки сказали. — Он поморщился и посмотрел мимо: — Сабрин стала необычно выглядеть.
— В каком смысле? — изумилась я, а в груди уже похолодело от страха.
— Она стала слишком красивой — так сказал ее отец.
— Какая наблюдательность. Но это уже что-то.
Лукас нахмурился. На его безупречном лице отразилось глубокомыслие, мужественные черты приобрели суровость. По коже пробежали мурашки от его сосредоточенного взгляда. Я не должна испытывать трепет от всплывающих воспоминаний. Это глупо и неприятно. Совесть играла со мной, стращала чувством вины, и это было тяжкое испытание. Главное, не залиться краской.
— Хочешь сказать, изменения во внешности являются определяющим фактором? Что это значит, Эшли?
— Все жертвы стали чуть красивее обычного, — выдохнула я и осмелилась посмотреть ему в глаза. Все-таки влияние Бена не прошло бесследно — равнодушие и отрешенность помогали справиться с неловкостью. — Красивее и спокойнее.
— Принесли в жертву свои души ради привлекательности? — Лукас пренебрежительно хмыкнул и оглянулся на дом. Моя версия, мягко говоря, не впечатлила его. Любопытно, что думал об этом деле Брейнт? Полагаю, у них зацепки куда правдоподобнее.
— С привлекательностью у потерпевших проблем не было. И отдали они не души, а свою магическую силу, хотя в нашем понимании это одно и то же.
— Нет предела совершенству, — рассудительно произнес Лукас, перекладывая блокнот из руки в руку.
— Очаровательно, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — И что мне с этим делать?! Полиция с места не сдвинулась, мы тоже в тупике, — я провела рукой по волосам, зарылась в них пальцами. Все без толку, мы топтались на месте и ничего нового не выяснили. Надо решать, как быть дальше, обратиться к литературе. Где-то встречались упоминания о выменянной красоте, в одной из книг по демонологии…. Демон? Нет, здесь что-то не так.
— А нам? — усмехнулся Лукас, и я медленно повернулась, посмотрела в упор. Что-то не понравилось мне в его тоне — безразличие, надменность? Он сощурился и склонил снисходительно голову. — Если ты не знаешь, что это значит, то мы, простые смертные, подавно.
— Меня настораживает факт обескровливания. Я бы решила, что все остальное — происки завистниц, и на девушек наложили заклятье или прокляли их вещи. Но, похоже, дело гораздо сложнее.
— Магическая тварь, питающаяся кровью?
— Нет, не думаю, — я покачала головой и обернулась на дом. Кто-то выглянул из окна, и я шагнула за дерево.
— Предмет поклонения? — Лукас посмотрел на пасмурное небо и встал под не успевшую облететь крону клена. Снова накрапывал дождь. — В хрестоматии по курсу запрещенной магии я читал о зачарованных предметах и идолах. Чтобы они работали, им приносили в жертву кровь. Это мог бы быть наш случай?
