Он приподнимает мой подбородок своими грубыми, мозолистыми пальцами, и когда я смотрю на него, мне кажется, будто я могла бы утонуть в его глазах. Этим утром Рэнсом выглядит мягче, с этими растрепанными ото сна волосами и небольшими морщинками, образовавшимися от лежания на подушке. Мне казалось, что он выглядел более человечным и менее похожим на какое-то божество, когда он повел меня в ту закусочную, но сейчас все еще лучше.
– Я никогда не делала этого раньше, – непроизвольно признаюсь я. – Не ночевала у парня.
Его улыбка становится шире.
– Что ж, пока у тебя все отлично получается, ангел. Я рад, что был у тебя первым.
Внутри все трепещет. Я открываю рот, чтобы сказать что-то еще, но, прежде чем успеваю это сделать, дверь спальни распахивается настежь. В дверном проеме появляется Мэлис. Его взгляд останавливается на мне и Рэнсоме. Он обращает внимание на то, как мы стоим, на близость между нами и интимность наших поз, и без того мрачное выражение его лица становится еще мрачнее.
– Если вы не слишком заняты, – рычит он, – мы выяснили, кто приставал к Карлу с вопросами.
Я стискиваю челюсти. Под кожей, будто рой разъяренных пчел, гудит раздражение.
Уиллоу и Рэнсом смотрят друг на друга, их тела слишком близко. Ее лицо обращено к нему. Мне хочется ударить по чему-нибудь. Рэнсом всегда был самым приятным парнем из нас троих, и, похоже, он сумел завоевать сердце Уиллоу. Наверное, я должен быть рад, поскольку это заставит ее с большей готовностью остаться здесь, как нам и нужно – но вместо этого нечто глубоко внутри меня разрывается на части, заставляя думать о тех случаях, когда она смотрела на меня со страхом или отвращением.
– Пошли. – Я кивком указываю в сторону коридора. – Тебе нужно посмотреть, что нашел Вик.
Выражение лица Рэнсома становится серьезным, как только я упоминаю Карла, и он кивает.
– Иду.
Он легонько сжимает плечо Уиллоу, словно хочет, чтобы она пошла с нами, но я скрещиваю руки на груди, останавливая обоих свирепым взглядом. Желудок снова наполняется горячим, покалывающим чувством ревности, и я решительно качаю головой. Может, я веду себя как мудак и поступаю несправедливо, но сейчас мне, черт, все равно.
– Оставайся здесь, – выдавливаю я из себя, указывая подбородком на Уиллоу. – Ты не наша гребаная соседка по комнате. Ты не одна из нас, и не можешь присутствовать на наших собраниях.
В ее глазах вспыхивают удивление и боль, и она смотрит на меня так, словно ненавидит. Ее губы сжимаются в тонкую линию, и меня переполняет непреодолимое и иррациональное желание стереть поцелуями эту чертову хмурость с ее лица. Повалить ее на кровать Рэнсома и заставить выкрикивать мое имя до тех пор, пока она не перестанет притворяться, будто ненавидит меня.
Она каким-то образом действует мне на нервы, и я не хочу, чтобы она была рядом.
Как же я это, сука, ненавижу.
– Все в порядке, – успокаивает ее Рэнсом. – Как я вчера и сказал, есть вещи, о которых тебе безопаснее не знать. Мы разберемся с этим. Чувствуй себя как дома, ладно? Я скоро вернусь.
Он обводит рукой комнату, а я сжимаю ладони в кулаки, ловя благодарный взгляд, который она на него бросает. Единственный раз, когда она так смотрела на меня, был после того, как я помог ей забрать деньги у ее приемной матери – и, конечно, я тут же все испортил, набросившись на нее.
Издав звук, почти похожий на рык, я киваю Рэнсому. Он выходит за мной из комнаты, оставляя Уиллоу смотреть нам вслед. Я чувствую, как он бросает на меня косой взгляд, пока мы идем, но не обращаю на это внимания. Он, наверное, знает, из-за чего у меня такое паршивое настроение, а если нет, то я ни за что на свете не расскажу ему об этом.
Когда мы заходим в комнату, Вик ждет нас на своем обычном месте перед несколькими экранами, погруженный в хакерский режим.
Большую часть времени он довольно отстраненный и замкнутый, но когда ему приходится иметь дело с такими вещами, он как-то по-особенному оживает. Это единственное время, когда он становится похожим на обычного человека. Пока он работает за компьютером, некоторые его тики и мелкие привычки исчезают. Как будто перевод его мыслей в единицы и нули помогает ему расслабиться.
Мы с Рэнсомом занимаем наши обычные места позади него, по обе стороны от его стула, и Вик оборачивается через плечо.
– Мне удалось получить фотку парня, который расследовал смерть Николая, – говорит он. – Недавно установленная камера в прачечной самообслуживания через дорогу зафиксировала его, когда он направился в «Сапфир» повидаться с Карлом, так что теперь у нас есть лицо.
– Только лицо? – спрашивает Рэнсом.
