Погруженный в свои думы, богдо не обратил на нее внимания. Он перебирал в памяти слова воззвания к правительству Монголии из России, где установилась власть Советов. В нем признавалась независимость Монголии, говорилось, что долги Монголии старому царскому правительству аннулируются. "Как зовут премьера Советской России? Ле… Ленин, кажется… Не мог и сам видеть того документа — с глазами совсем плохо, только на слух теперь и могу воспринимать. Министр Джамьян, великий лама Нунцагдорж говорили мне, что этот Ленин не делает различия между великими и малыми народами. Советская страна, говорят, отказалась от эксплуататорской политики царского правительства, она уважает права народов, и, когда Сухэ-Батор отправился просить у советского правительства помощь, оружие, чтобы уничтожить иноземных захватчиков и очистить свою страну, я передал ему документ со своей печатью. Теперь это народное Временное правительство стало полноправным правительством Монголии. Хорошо все-таки, что есть народная армия, которая защитит свою страну от алчной военщины с юга, что Монголия обрела народное правительство, которое в дружбе с Советское! Россией. Мне дано было звание главы государства, но я был игрушкой в руках царского консула; во времена гаминов они держали меня в кулаке, они забрали драгоценную печать хана-хутухты Монголии, и я стал игрушкой в руках гаминовского командующего, потом, когда Барон со своими войсками вошел к нам, стал его марионеткой, следовал каждому его слову, и вот теперь утвердили договор, но которому я стал монархом Монголии с ограниченной властью. Что ж, пожалуй, так лучше для Монголия и дли меня". — Богдо задумался. В тишине раздался недовольный голос матери-богини:
— Что с вами происходит сегодня? Вы что, вообще теперь не будете отвечать, когда к вам обращаются? Неужели права хана настолько ограничены? — Ханша сыпала вопросы, не давая ему возможности ответить. — Интересно, что вами руководило, когда вы сегодня подписывали договор с этими правителями из народа? Ведь вы дали связать себя так по рукам и ногам! Знаете ли вы, что теперь от прав хана остался один лишь запах?
— Когда это я обладал правами хана? Ты припомнишь такое время, когда я пользовался каким-нибудь иным правом, кроме права на это звание?
— Не вы ли были ханом, владевшим яшмовой печатью?
— Да, печать мне пожаловали, а права у кого были? Ты не знаешь, а? До сей поры ты не знала, что я — раб с именем богдо-хана? — живо заговорил богдо.
— Зато теперь вы — закопченный раб, которому просто привесили звание хана.
— А ты чей приказ исполняла, когда государственным министрам Монголии подливала в архи яд? Ты до сих пор не знала, что была всего лишь служанкой царского чиновника? Теперь кончились дни самовластия русского царя. Русский народ, который столетиями жил в унижении, уничтожил царя вместе с его властью, убрал и чиновника, притеснявшего нас. В то время как я ничего не знал, кроме молитв, а китайская военщина собирала силы на юге, офицер моей армии Сухэ-Батор выгнал гаминов с помощью северной страны, совершил подвиг, возродил монгольское государство. Он и ко мне отнесся с почтением — провозгласил ханом! Мне, не искушенному в политике, народная власть будет опорой в тревожное время, и мне остается лишь скреплять ханской печатью решения нового правительства, ставшего хозяином у себя в стране.
— Отчего же твои права ограничили? Тебе будет приятно глядеть в рот этим правителям из народа? Хорош хан, который повинуется указу слуги, не правда ли? — язвительно вопрошала мать-богиня.
— По мне так лучше сидеть, глядя в рот простому арату Сухэ-Батору, нежели, повинуясь указу Коростовца, отравлять своих министров. Они оказали мне милость, провозгласив меня ханом! И пока я существую, это милость и тебе! Я считаю по нынешним временам правильным клятвенный договор, по которому я являюсь главой религии, имея сан главы государства с ограниченной властью и управляя страной с помощью министров.
— Вы слепы не только глазами, но и разумом! Вы — конченый человек! Вас лишили всех политических прав, а вам все еще снится, что вы — глава монгольского государства!
— Из истории известно, что, если в государственные дела вмешивается женщина, государство гибнет. Не ты ли под нажимом чужеземцев именем моим уничтожала преданных мне министров и привела к гибели правительство хана Монголии? Теперь установлена конституционная монархия, права главы государства ограничили, чтобы твои лапы их не касались. Хватит болтать!
Мать-богиня была вне себя от ярости.
