— Молодец! Кончай школу и поезжай учиться в Москву или Ленинград, — сказал Михаил, внимательно всматриваясь в смышленое лицо Баты. А тот в свою очередь с любопытством разглядывал Михаила: командира Красной Армии он видел впервые.
Мальчик ответил:
— Мне очень хочется поехать учиться в Советский Союз, но я не знаю русского языка.
— Там живо научишься, — сказал, улыбнувшись, Михаил.
— Иван-гуай, Петровна, — позвал Батбаяр, — вам с дороги нужно отдохнуть. Пусть дети здесь готовятся к вечеру. Не будем им мешать.
Когда солнце начало клониться к западу, послышался хриплый звук клаксона и в школьный двор въехал "додж". Но двор высыпали малыши. Из своей юрты выглянула Сувда.
— Ой, как быть? Министр-учитель приехал! — заволновалась она.
— Поскорее встретить его надо, не то упустим момент, — ответил Табхай. На учительских курсах в Улан-Баторе он слушал лекции министра просвещения по географии и математике. Старая Того, за всю свою жизнь ни разу не видавшая министра, увидев, как забеспокоились Табхай и Сувда, тоже вышла из юрты. Машина остановилась в центре просторного школьного двора. Сидевший рядом с шофером человек в темно-зеленом дэле, в итальянской шляпе заулыбался, увидев, как школьники и учителя спешат к машине. Шофер быстро вышел из машины и, обойдя ее с другой стороны, открыл дверцу. Министр вылез не спеша, держа в руке большой, до отказа набитый коричневый кожаный портфель. Он был невысокого роста, полный, с круглым животом, с тонкими усиками на холеном лице. Обводя взглядом детей, окруживших машину — редкую диковинку в худене, он повернулся к Табхаю и Сувде.
— Министр учитель, добрым ли был ваш путь? — в один голос сказали Табчан и Сувда.
Министр ответил на приветствие и спросил:
— Где директор вашей школы?
Табхай не успел ответить. К ним спешили Насанбат, заведующий отделом школ из аймачного управления и инспектор. Насанбат учтиво поздоровался с министром и пригласил уважаемого гостя в свой дом. За чаем инспектор министерства просвещения доложил министру, как прошли экзамены у выпускников школы, и сообщил, что вечером по случаю первого выпуска состоится торжество.
— А сколько человек оканчивает школу?
— Шестьдесят.
— Прекрасно! У нас в Улан-Баторе в начальной школе в этом году двадцать выпускников. Мы считали, что это довольно много. У вас, оказывается, втрое больше. Иными словами, в этой школе дело поставлено неплохо. Откровенно говоря, я случайно к вам попал. Думал переночевать у вас по дороге в Улан-Батор. Шофер сказал, что поблизости больше нет жилья. Мы немного устали в дороге, вот и заехали.
— Мы собираемся сегодня провести в школе торжественное собрание по случаю первого выпуска, — повторил Насанбат то, что уже говорил инспектор.
— В котором часу начало? В восемь? Так я успею немножко отдохнуть. — Министр выпил чаю, поужинал и пошел отдохнуть и юрту Табхая и Сувды.
Ровно в семь часом, как было условлено, Насанбат разбудил министра. Министр в сопровождения Насанбата и Табхая очень внимательно осмотрел школьные помещении — общежитие, классные комнаты. В клубе просмотрел несколько ученических тетрадей, похвалил вышивки, рисунки, работу по дереву.
— Очень хорошо. Мне нравятся чистота и аккуратность в вашей школе. — Его взгляд упал на книгу отзывов. — Смотрите, вы и книгу такую завели? А кто это написал здесь по-русски?
— Это наши хорошие друзья. Они очень помогли нам при строительстве школы. Управление хошуна послало им специальное приглашение на торжественное собрание по случаю первого выпуска, — ответил Насанбат.
— Что это за люди?
— Русские крестьяне, живут в нашем хошуне.
— Вы говорите, крестьяне. А написано хорошим, правильным почерком.
— То писал внук старика крестьянина, полковник Красной Армии, — пояснил Табхай.
— А-а, вот оно что. То-то я вижу, не похоже, чтобы писал крестьянин. Сразу видно человека образованного. Что ж, похвально. Правильно сделали, что пригласили на собрание гостей из дружественной страны.
Министр тоже решил написать несколько строк в книге отзывов.
Пришел старый Ван. Повстречавшись в дверях с министром, он, кивнув головой в сторону, сказал:
— Председатель хошуна пришел.
Старик Батбаяр, высокий, плечистый, с отливающими серебром белыми усами, вошел вместе со своим ровесником, под стать ему высоким Иваном.
— Уважаемый министр, приношу свои извинения, что не мог оказать вам встречу как подобает. Вы приехали нежданно. — Батбаяр поклонился.
— Ну что вы, не беспокойтесь. Пожалуйста, пожалуйста. — Министр за руку, по русскому обычаю, поздоровался с русским гостем, и все вошли в юрту.
Чжан-ши, подав гостям чай, угощение, спросила у свекра:
— Отец, который час?
Старик достал из-за пазухи золотые часы с надписью, посмотрел и ответил:
— Семь часов пятьдесят минут.
— Гости, не пугайтесь. Мы сейчас ударим в гонг — это сигнал всем собираться в клуб. У нас так заведено.
— Да-да, конечно, — кивнул министр и с улыбкой обратился к Насанбату: — Что же вы мне раньше не сказали, что председатель хошуна — ваш отец? А если бы я по неведению что-нибудь нелестное сказал ему о вас? Нехорошо, нехорошо!
Батбаяр сказал без улыбки:
