Невысокого роста худощавый маньчжур внимательно выслушал простодушного арата и, взглянув на него сквозь толстые очки, спросил:
— Так ты говоришь, что не знаешь того человека, который взял твоего коня? Ну хорошо, не расстраивайся раньше времени. Попробую что-нибудь для тебя сделать. Ты вот что: оставь пока своего осла у нас и наведайся денька через три.
Слугам же он приказал не давать ослу без особого на то разрешения ни воды, ни сена.
„Ну вот, теперь и осла у меня не будет, — подумал Джамба. — И что люди нашли в этом амбане божественного? Просто жадный маньчжур — паршивым ослом не побрезговал! А все-таки через три дня надо сюда заглянуть — попытать счастья“.
К концу третьего дня, как было условлено, Джамба снова пришел к амбаню. Слуга передал, что Джамбе приказано вместе с ним отправиться к реке и напоить осла, которого в эти дни не поили и не кормили.
— А зачем это? — попытался узнать Джамба.
— Таков приказ амбаня, — ответил слуга.
Больше от него Джамба ничего не добился.
Они привели осла к реке, напоили его, настегали кнутом и, сняв узду, отпустили.
— Не понимаю, для чего все это делается! — недоумевал Джамба.
— Так велел амбань. Он приказал держать осла трое суток без корма и воды, затем напоить его в реке, нахлестать кнутом и отпустить на все четыре стороны. Однако осла из виду не терять, а следить, куда он пойдет.
Почувствовав свободу, голодный осел торопливо засеменил по направлению к Маймачену. Джамба и слуга амбаня пошли за ним. Осел уверенно шел кривыми и узкими улочками слободы и вдруг, уткнувшись мордой в калитку одного из дворов, пронзительно закричал.
На крик осла вышел китаец. Джамба сразу узнал его.
— Это он! — закричал Джамба.
Когда китаец увидел Джамбу и слугу амбаня, он изменился в лице. А слуга слез с коня, подошел к китайцу, надел ему на шею цепь и поволок за собой как собаку. Джамба отыскал своего белого иноходца и тут же сел верхом на него.
Чиновники откровенно посоветовали Джамбе отблагодарить мудрого амбаня. Скрепя сердце достал он из висевшего на шее мешочка драгоценный корень жизни — женьшень, купленный еще осенью у одного уйгура-оленевода возле озера Хубсугул. „Вот и погулял в Маймачене, — подумал Джамба, — дорого мне это обошлось“.
Когда Джамба преподнес амбаню редкостный корень, глаза хитрого маньчжура радостно заблестели и он с удивлением сказал:
— У вас, оказывается, растет корень жизни?
Волей-неволей Джамбе пришлось рассказать амбаню, где монголы находят чудесный корень, возвращающий человеку молодость, силу, счастье.
„Хотел подарить этот корень богдо-гэгэну, а достался он маньчжуру“, — размышлял про себя Джамба. Тут он вспомнил рассказы бродячего ламы о том, как богдо-гэгэн спас жизнь амбаню, и решил сам разузнать об этом у маньчжура.
— Дозволит ли уважаемый сайд[49] обратиться к нему с вопросом? Говорят, что однажды по дороге в Ургу вы упали с коня и вас спас великий богдо? — спросил он, взглянув на амбаня.
— Нет, — сухо ответил амбань, — с коня я никогда не падал и никто меня не спасал.
— Говорят еще, что, когда загорелся ваш дом, он был потушен чаем, пролившимся из тучи. Верно ли это? — Джамба решил узнать все до конца. Очень уж было досадно вот так, ни за что ни про что, потерять дорогой женьшень.
— Дом? Чаем? — удивился амбань. — И этого не было. Просто как-то на кухне у меня загорелся мусор, но с огнем легко справились повар и сторож, и без всякого чая.
— И дождя никакого не было? — переспросил Джамба.
Ему не хотелось верить, что и на этот раз он попал впросак.
— Какой там еще дождь? — амбань начал сердиться.
— Я потому, ваша милость, спрашиваю, что один странствующий монах рассказывал мне, как вас спас богдо-гэгэн, когда вы ехали на Пекина в Ургу и упали с коня, и как тот же богдо, плеснув чаем, вызвал чайный дождь, который погасил огонь в вашем доме.
— Я не помню, чтобы богдо-гэгэн проявил ко мне такую щедрость, — пробурчал амбань. — Ну, иди, иди! У меня сегодня и без тебя дел хватит, — нахмурившись, сказал он Джамбо.
Кто ссорится с нойоном, у того спина дружит с палкой.
Опальный Цэ-гун прежде был в дружбе с Джавдзан-дамбой-хутухтой[50]. Но потом судьба ему изменила. Он потерял расположение богдо, был разжалован и лишен всех званий. Больше того, ему было предписано коротать дни под наблюдением старого надзирателя в глуши, на своих же землях, где ему разрешили держать небольшую отару овец.
Когда-то, в дни богатства и славы, Цэ-гун построил на берегу реки Толы двухэтажный деревянный дворец и подарил его хутухте. С тех пор он и стал одним из приближенных Джавдзандамбы, пользующихся его особым расположением. Но надо же было случиться, что самая молодая жена Цэ-гуна, черноглазая красавица Норов, приглянулась богдо, и Цэ-гун навсегда потерял свою любимую жену.
