— Зря хвастался, что выбьешь из него признание, — упрекал князь дзалана. — Придется его отпустить. Если этот паршивый пес подохнет от побоев, потом хлопот не оберешься.
— Этот негодяй только притворяется, — ответил дзалан. — Я быстро приведу его в чувство. Вот поставим ему на ляжку зажженную свечу, тогда сразу вскочит. А уж если не встанет, пока свечка не сгорит, тогда придется отпустить его на все четыре стороны. Давайте попробуем.
Эй! Принесите самую толстую тибетскую свечу! — крикнул он.
Я невольно вздрогнул и с трудом удержался, чтобы не вскочить, а дзалан злорадствовал:
— Вскочит как миленький! Я сам отмерю свечку.
Я сказал себе: "Во что бы то ни стало я должен выдержать".
Принесли свечу, зажгли ее и подставили к моей опухшей и окровавленной ноге. Свеча зашипела, запахло горелым мясом. Это было похуже, чем побои. Думал — не вытерплю, в голове стучала одна только мысль: не лучше ли встать и признаться во всем, да вспомнил я слова старого Балдана о мужской твердости и стойкости, и стало мне как будто бы полегче. Эти слова придавали мне силы. "Настоящий мужчина может выдержать еще и не то", — думал я. Правду говорят, что хорошее слово дороже золота. Старый Балдан помог мне выдержать неземные муки, и мучители мои были вынуждены меня оправдать. Пришлось, правда, проваляться несколько дней, пока не поджили раны. А когда возвращался домой, я завернул к табунщику нойона и сказал ему:
— Если тебе не надоела жизнь, отойди подальше от табуна. Я у князя своей кровью купил три раза по девять лошадей. Так и передай ему.
И угнал двадцать семь самых отборных коней. И князь ничего не мог поделать со мной. Но у меня теперь на всю жизнь осталась его отметка: нога покалечена, — закончил свой страшный рассказ старый Лузан и, подозвав трактирного слугу, заказал четыре котла буузов и манту[100].
— Зачем так много? — спросил Черный Мастер.
— Для узников, — коротко ответил Лузан и в свою очередь спросил:
— Не приходилось тебе встречаться с одним из наших молодцов по имени Даргай? Смелый человек! Он отобрал у агента китайской ростовщической фирмы список должников и вернул беднякам скот, отнятый у них за долги. Когда Даргай шел на дело, он всегда надевал маску. Но на этот раз маска у него слетела и его узнали. Он же, не подумав об этом, по доброте своей отпустил агента с миром. Ну а этот лизоблюд тут же, конечно, доложил обо всем амбаню. Даргая схватили и приговорили к смертной казни. Теперь он ждет решения своей судьбы: осенью приговор должен утвердить император, который, подписывая приговоры, имена помилованных обводит красным кружком. А остальным рубят головы.
— Я видел Даргая. Его заковали в цепи, — вздохнул Черный Мастер.
— А ведь я приехал для того, чтобы его освободить, — торжественно, как клятву, произнес Лузан.
— Может, и я тебе пригожусь? Меня ведь не зря зовут Черным Мастером.
— В таком случае пошли? Об остальном договоримся по дороге. На берегу Сельбы меня должен ожидать мой внук.
Лузан расплатился за буузы и манту и нанял человека донести их до центральной тюрьмы.
В центральной тюрьме Лузан сунул кое-что надзирателю и получил разрешение вручить передачу лично. Дело это было обычное. Многие жители Урги из жалости или в память умерших родственников приносили заключенным еду.
Увидев Лузана, к нему подбежал обросший узник, закованный в цепи. Лузан с жалостью посмотрел на истощенного арестанта и спросил у надзирателя:
— У вас больше нету заключенных? А я-то дал обет накормить всех в тюрьме.
— Есть еще трое, да те прикованы цепью к стене.
— Я должен их накормить, — твердо сказал Лузан.
— Им сегодня уже давали есть. Больше нельзя. Если начальство узнает, мне попадет, — возразил надзиратель.
— За что же тебе попадет, если я дал обет совершить благодеяние для всех заключенных? — настаивал Лузан и, достав из-за пазухи хадак и серебряный русский полтинник, сунул их в руку надзирателя.
— Ну, раз ты дал такой обет, ничего не поделаешь, придется тебя пропустить, — сдался страж и, спрятав дары за пазуху, повел Лузана в противоположную сторону.
Невысокое здание, сложенное из необожженного кирпича, наполовину ушло в землю. Внутри было темно и сыро. От страшного зловония у Лузана сперло дыхание и стало резать в глазах.
Привыкнув к темноте, он осторожно огляделся по сторонам и тут только заметил троих закованных в цепи узников, причем конец цепи был прикреплен к стене. В одном из них он узнал Даргая.
Передавая ему еду, Лузан незаметно вытряхнул из широкого рукава дэла в подол Даргая какой-то сверток. Ничего не подозревающий надзиратель торопил Лу-зана:
— Побыстрее поворачивайся, старик! И охота тебе торчать в этой вонючей яме.
Но Лузан неторопливо перебирал четки и шептал какие-то непонятные слова.
Потом он медленно направился к двери.
— Пусть сбудется пожелание дорогого благодетеля, пусть его милостыня порадует всех троих! — крикнул вдогонку ему Даргай.
