– Да, вот ещё что! – вспомнил Свистун. – Вас будут охранять наши сотрудники. У вас можно спрятаться возле гаража за зарослями малины. Двое будут дежурить там, один в сенях. Обязательно закрывайтесь изнутри на крючок и задёргивайте шторы.
Дав эти инструкции, Михаил Авдеевич уехал во всём своём армянском прикиде.
После пяти Волгин поехал домой. Жена со Славкой были наготове. С удивлением смотрели, как он вошёл во двор, сопровождаемый тремя незнакомыми мужиками, сразу спрятавшимися в бане.
– Что у тебя всё же случилось? – сухо, враждебно спросила жена.
Коротко рассказал ей о письме.
– Не волнуйся. Опасности почти нет – вон как меня охраняют. Милиция скоро найдёт писателя.
Собранные сумки стояли на веранде. Одну взял он, другую Славка, пошли садиться в «уазик».
Мимо его дома проходили две женщины с двумя пацанами Славкиного возраста. Все четверо, не мигая, с каменными лицами смотрели на него и на садящихся в машину. Никакого выражения, ничего не прочитаешь в их глазах. Смотрят, как на марсиан. Прошли и долго ещё оглядывались молча. И это его односельчане! Как далёк он от них! Или они от него?! Чужие, чужие! Он и не заметил, как и когда это произошло.
Отец его был хоть и председатель колхоза, но из их среды. Мать – вечная доярка. Случалось, у них гуляло полсела (правда, это было не в этом целинном совхозе, которого тогда ещё не было, а в бывшем колхозе «Прогресс» в пяти километрах отсюда). Он сидел с ними за одним столом, они ели одну еду, пели одни песни, и он вплетал свой голос в их хор: они ерошили его вихры, хлопали по плечу и говорили:
– Молодец, Афонька! Умный ты парень. Учись! Большим человеком станешь.
Они были искренне рады, что он станет большим человеком, потому что он и они (скотники, доярки, конюхи, полеводы) были одним. Прошло всего каких-то двадцать-тридцать лет, и развела их какая-то сила по разным классам и уже не соединить. Встречаешься со старыми друзьями, с кем босоногими и сопливыми бегали, а разговор не клеится. Не о чём им говорить, расстаёшься с облегчением. Ну не ровня они – и он, и они понимают. А отчего? Ведь не помещик он, не капиталист, в самом деле, средств производства не имеет. Неужели власть? Да какая у него власть? Попробуй, выгони какого-нибудь пьяницу! Чёрта с два! А выгонишь, так сам же потом будешь ему платить за вынужденный прогул. Он не помнит, чтобы суд в таких случаях становился на сторону администрации. Какая там власть?! – Видимость, а не власть. Тогда откуда это одиночество? Нет, не ликвидированы классы с отменой частной собственности.
Афанасий Назарович захлопнул дверцу, его шофёр Лёша сел за руль, и они укатили.
Жена на прощание что-то прошипела, а что – не расслышал. И она чужая. А Славка?
Глава 13. Операция
Волгин вернулся в дом, позвонил зоотехнику… Нет ответа. Позвонил домой – отозвался! Уже дома! После такого разгоняя, что он ему устроил!
– Владимир Александрович, – сказал он, – как дела на второй ферме? Ты был там?
– Сейчас только оттуда, Афанасий Назарович! Большой объём работ выполнен.
– Что за большой объём?
– Подключили водопровод, завтра возьмёмся за транспортёры, Афанасий Назарович.
– Сейчас шесть часов, а у тебя, между прочим, рабочий день не нормирован! Завтра приеду посмотрю, что вы наработали!
Какое для него удовольствие броситься с головой в привычные дела! Раз уж такое дело, надо поработать с документами. Много их накопилось: справки, заявки, планы. Злился, вычёркивал, исправлял, ругал кого-то: «Ты что же, сукин сын, столько металла показываешь, нам ведь на следующий квартал не дадут ничего!»
Около девяти пришли Свистун и Обложкин. «Уазик» оставили у конторы, зашли через огород, чтобы никто не видел. Капитан был в штатском: в затрапезной рубашке и трико, больше похожий на бомжа, а не на офицера милиции. Переоделся в его костюм прямо здесь в зале, мгновенно преобразившись из бомжа в солидного человека и ответственного работника.
– Похож! Похож как две капли! – сказал довольный Свистун. – Только не сутулься!
«Хорошо, что он не в тапках приехал, – подумал Афанасий Назарович, – а то пришлось бы ему ещё и туфли отдать, а у него несомненно грибок – вон как ноги воняют».
– Ну всё, пора! – сказал Михаил Авдеевич.
Обложкин пошёл к «Волге».
– С богом!
Капитан уехал. Золотая пыль осела на дорогу.
Волгин вернулся к дому, присел на крыльцо. Говорить не хотелось. Внутри нарастало напряжение. То же видел на лицах своих охранников. Сорвал два шарика полыни, растёр в руках, поднёс к лицу, вдыхая запах.
Прошло полчаса.
– Пора бы уже, – не выдержал Свистун.
Наконец, в вечерней тишине издалека услышали шум мотора. За забором взвизгнули тормоза. В калитку вошёл Обложкин. По лицу видно – всё удачно. Бумажную куклу положил. Приманка на месте. Давай, мышка, добро пожаловать в мышеловку!
– Всё идёт по плану, – осклабился Свистун, потирая руки, – будем ждать звонка о задержании!
– А рядом с банкой лежало вот это! – сказал капитан и положил на стол что-то завёрнутое в тряпочку.
– Что это? – спросил майор.
– Патрон, – ответил Обложкин, снимая директорский костюм.
