Чем ближе я подходила к кабинету короля, тем меньше во мне оставалось уверенности. Я словно бы чувствовала себя виноватой в чем-то, но в чем? Разве я сделала что-то, чтобы заслужить такое отношение к себе? Сделав глубокий вдох, я положила ладонь на ручку двери под пристальным взглядом стражников. У меня даже не попытались отобрать оружие? Потому что я — принцесса, потому что я — защитница веры, или по причине совокупности этих пунктов?
Кабинет оказался пуст. На столе лежала, придавленная чернильницей, стопка исписанных мною листов. Гроссбухов нигде не было. Пройдясь по кабинету до книжных шкафов, я обнаружила, что их убрали на полки. Водрузив книги одна на одну, я положила под обложку верхней стопку листов и, подхватив все это рукой, прижала к боку и вышла из кабинета, нагруженная мечом и книгами, как маленькая ломовая пони.
И хоть бы одна зараза додумалась помощь предложить! Так нет же — стражники, видя, что их принцесса что-то тащит из отцовского кабинета, с максимально сосредоточенным выражением лица делали вид, что ничего не происходит. С одной стороны — хорошо, а с другой — смешно. Неужели они думают, что я беру что-то без спросу?
А, черт, ведь и правда без спросу. Да ну и ладно, в конце концов, расчеты вообще мои, так что без спросу только наполовину. Да и Рудольф брать книги из его кабинета не запрещал. А раз не запрещал — значит, можно.
Тихонько пыхтя от напряжения и попыток сохранять королевское достоинство, я донесла все, наконец, до своих покоев и, радуясь, что дверь открывается вовнутрь, толкнула ее ногой.
Моим глазам предстали покои в процессе перестановки. Мира командным голосом руководила двумя здоровыми парнями, которые, натужно сипя, передвигали мою постель ближе к стене, чтобы освободить место под мебель для Марии. У окна уже громоздился каркас для кровати девочки (односпальной, но сразу полноразмерной) и сундук под ее вещи. Сама девочка обнаружилась тут же — сидя на сундуке, она, обхватив колени, наблюдала за рабочим процессом. Заметив входящую в комнату меня, Мария, чудное дитя, сразу подбежала и протянула руки, забирая у меня книги и складывая их на письменный стол. Парни поклонились, а Мира, всплеснув руками, присела в реверансе, извиняясь за то, что я застала весь этот бардак.
— Ничего, занимайтесь делом. — Махнув рукой, я, положив меч на столешницу к самой стене, села за стол, принявшись раскладывать книги и листки с расчетами. Я не чувствовала в себе желания сейчас погружаться в цифры, но висеть у занимающихся делом людей над душой мне не хотелось. Однако стоило только всем перестановочным работам в моих покоях закончиться, а работникам, с поклоном, уйти, как за еще не закрывшимися дверями замаячил Харакаш, в сопровождении какого-то мужчины.
Увидев эту пару, Мира сразу стала напоминать потихоньку закипающий чайник, но, молча, повинуясь моему кивку, впустила обоих, тут же устроившись неподалеку, чуть за моей спиной, якобы для того, чтобы заплести Марии волосы.
— Ваше Высочество, — поклонились мужчины. Харакаш — как обычно, чуть сгибая спину, а сопровождающий его — в глубоком поклоне. — Я осмелился вызвать мастера Гойшека, он — видный, хоть и недооцененный бронник. Учитывая всю ситуацию, я предполагаю, что вам потребуется доспех… и ножны, — закончил мой наставник, покосившись на лежащий на столе меч.
— Разумно, — кивнула я. Ну вот, настала пора обзавестись своими собственными доспехами.
— С вашего позволения, Ваше Высочество, мне нужно снять мерки…
За моей спиной словно бы завелось гнездо гадюк, такой жуткий звук издала моя служанка.
— Нет уж, ни один мужлан не полезет своими рабочими ручищами к Ее Высочеству Эвелин!
Харакаш насмешливо цокнул, глядя на меня. Бронник стушевался — было видно, что ему самому крайне неловко было от всей этой ситуации. Я почувствовала недовольство и уже собиралась весьма резко высказать Мире, чтоб она не мешала, как ее следующая фраза удивила всех, кто находился в комнате.
— Я не покушаюсь на ваше мастерство, Гойшек, но уж мерки со своей госпожи я смогу снять сама, не будь я дочерью Дируна из Гольштада!
У мастера меча и Гойшека не фигурально отвисла челюсть. Смотря на их лица, я покосилась на служанку, что явно довольствовалась произведенным эффектом. Это, впрочем, не помешало ей шустро выставить не сопротивляющихся мужчин за дверь, мило проворковав Гойшеку, что она принесет ему мерки завтра рано утром. Дверь захлопнулась, и я выжидающе уставилась на женщину.
— Ваше Высочество, я с пяти лет, вплоть до своего замужества, помогала отцу в мастерской, поверьте, я знаю, как надо снимать мерки для изготовления доспеха, — Мира смотрела на меня прямо и открыто, уверенная в своих словах.
— Охотно верю.
«Как интересно, дочь бронника стала королевской служанкой».
Вечер прошел практически по-семейному. Переодевшись в «домашнее», как я мысленно окрестила наряд из фисташкового цвета длинного шелкового платья на запах и похожего фасона чуть более короткий халат из теплой шерсти, я все же засела за расчеты, после того, как Мира сняла с меня мерки.
